Книга Поцелуй с откатом, страница 57 – Тина Солнечная

Я почти поперхнулась. Но сдержалась.

— То есть… это легенда или не легенда?

Он пожал плечами, откидываясь на спинку дивана, но руку с моего бедра не убрал.

— Ты не первая моя поцелованная. И не только поцелованная. Никто не пострадал. Вроде как и у Эртана таких случаев не было. Так что тебе, вероятно, не о чем переживать.

Он на секунду замолчал, а потом добавил, глядя на меня снизу вверх:

— Ну… или стоило переживать раньше.

— А если бы ты всё же отнял мою магию… — прошептала я. — Как бы ты её вернул?

Аскер рассмеялся. Негромко, тепло, но с привычной насмешкой в голосе.

— Ну, нас зовут пожирателями не просто так, дорогая. Мы не возвращаем. Мы… питаемся чужой магией. Вроде как она должна сделать нас сильнее. Но, если честно, я не знаю, как предполагается, что это работает.

Он снова наклонился, проводя пальцами по внутренней стороне моего бедра.

— Но если бы ты вдруг решила, что осталась без магии… я бы придумал, чем тебе это компенсировать.

— Прекрати, — выдохнула я, отодвигая его руку. — Ты озабоченный.

Он фыркнул, даже не притворяясь, что обиделся. Напротив — рассмеялся, легко, весело, и в ту же секунду притянул меня к себе, прижав к груди.

— Ты такая забавная, — прошептал он мне в губы, прежде чем поцеловать. Не требовательно, не страстно — на этот раз по-другому. Мягко, почти нежно, как будто не хотел спугнуть.

Когда он отстранился, в его глазах уже не было насмешки — только тепло и какая-то почти странная для него мягкость.

— Ты мне нравишься, Юкка, — сказал он тихо. — Даже когда пытаешься строить из себя неприступную.

Он посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание.

Я с трудом отвела взгляд.

Он такой… близкий. Тёплый. Очаровательный. Но в следующую секунду я буквально силой заставила себя выдохнуть и мысленно дернуть за невидимую ниточку самоконтроля.

Сфокусируйся. Главное — не его губы, не его руки, не то, как он смотрит. Главное — магия.

Моя магия.

Он сказал, что не отнимал её. Что это легенда. Что даже если бы — вернуть нельзя.

Но ведь Эртан целовал меня первым. Может, это он? Или… оба?

Чёрт.

Если она и правда не вернётся… То какая, к демонам, разница, кто из вас это сделал?

Он молчал, наблюдая за мной. А я вдруг поняла: я злюсь. Не на него. На себя.

Когда я доела, он молча взял мою тарелку и поставил её на ближайшую тумбу. Даже не вставая, просто протянулся — и всё, как будто не хотел отпускать момент.

Я почувствовала, как его ладонь вернулась к моей ноге, скользнула чуть выше, задержалась. Ещё немного — и я сама придвинулась ближе. Он уловил это движение, посмотрел на меня — и всё было ясно.

Без слов.

Он притянул меня к себе, и я почти тут же оказалась у него на коленях. Наши губы встретились. И больше не было ни злости, ни сомнений. Только тепло. Только этот странный трепет внутри, будто всё происходящее — неправильно, но совершенно невозможно остановить.

Глупо было делать вид, что меня не тянет к нему. Что я не хочу этого поцелуя. Что не вспоминаю каждую его улыбку, каждый взгляд, каждое прикосновение, как запретную сладость, которую пробовала и теперь не могу забыть.

И уж точно глупо было продолжать изображать неприступность, когда сама двигалась ему навстречу, будто притянутая чем-то сильнее страха, сильнее логики. Чем-то таким, от чего хотелось дрожать и тянуться одновременно.