Книга Предначертанная. Часть 2, страница 156 – Шахназ Сайн

Но Мира знала ещё одну деталь, к которой даже успела привыкнуть за два визита в эти золотые стены: каждый сантиметр этого особняка дышал властью, и это невозможно было не признать.

Взгляд карих глаз медленно переходил от портрета к портрету: талантливый художник масляными красками детально и живо передал каждую черту лица Мурада Давидовича. Затем его старшей дочери Дили. А следом шёл портрет, по всей видимости, и самого Тимура. С холста на Миру смотрел молодой парень с робким и притихшим взглядом, в котором рассказывалась целая история. Её свидетелем теперь стала и Мира.

— Это Тимур, – произнёс Алан, и голос его был сух; взгляд блуждал по родному лицу брата. – Думаю, тебе не довелось его видеть.

— Да, – солгала Мира.

Она пробежалась глазами по портретам вдоль стен, среди которых были и женщины, и мужчины, скорее всего, связанные с семьёй или родом хозяина этого места. Неожиданный вопрос сорвался с губ Миры раньше, чем она успела подумать:

— А ты? Где твой портрет?

Алан повернул к ней голову, и в его глазах что-то дрогнуло – словно призрачная тень промелькнула перед ними.

— Разве не видно? Меня тут нет… – спокойно ответил он. После небольшой паузы он всё же закончил начатую мысль: – И никогда не было.

Посмотрев на Миру и уловив лёгкое замешательство на её лице, он прочистил горло и кивнул обратно в сторону холла. Ничего не сказав, Мира последовала за ним. Эта небольшая деталь заставила её сердце загрустить: являясь частью семьи Тагиевых, Алану не удалось стать частью дома.

В молчании они вернулись ко входу, где их уже ожидал Тахир, стоя неподвижно, как статуя.

— Младший хозяин. Госпожа ожидает вас.

Алан приподнял бровь – единственное, что выдало его удивление.

— Даже так? – протянул он и двинулся за дворецким. Мира последовала за Аланом.

Лестница на второй этаж была широкой, ступени – из тёмного дуба, отполированного до зеркального блеска. Их шаги звучали глухо, в очередной раз доказывая, что этот золотой дом впитывал каждый звук, запоминая каждого своего гостя.

Дверь в спальню Бабы Аси была массивной, расписанной резьбой. Тахир беззвучно распахнул её, пропуская гостей внутрь, а сам остался за порогом, подобно стражу, охраняющему покой почти столетней женщины.

Комната была залита мягким светом, пробивающимся сквозь тяжёлые шторы. Баба Ася сидела в коляске справа от большого окна, полубоком к входной двери. На ней было простое платье тёмного оттенка, на голове – платок из плотной чёрной ткани с прошитыми золотыми нитками. Её поникший морщинистый профиль вырисовывался на фоне серого неба.

Баба Ася не повернула голову, когда в спальню вошли Мира и Алан, но её скрюченные пальцы, лежавшие на подлокотнике, один раз стукнули по дереву.

— Баба Ася, мы немного потревожим тебя, – произнёс подходящий к ней Алан.

Старуха медленно подняла руку – пальцы, узловатые, как корни старого дерева, дрогнули в воздухе.

— Потревожили, – коротко и недовольно произнесла она скрипучим низким голосом и медленно повернула голову на мужской голос. Прозрачные серые глаза устремились куда-то в сторону от Алана.

— Пусть твоя спутница подойдёт. А ты подожди снаружи.

Алан на мгновение замер. Как и Мира, которая всё это время стояла у порога, боясь сделать лишнее движение. Всё в этой комнате пугало и настораживало её, и даже каждый вдох, казалось, сулил что-то тайное и зловещее. Но прийти сюда было её личным решением и желанием, и надо было суметь побороть страхи.