Книга Предначертанная. Часть 2, страница 26 – Шахназ Сайн

– Будь несчастлива, – произнёс он своё братское напутствие с недрогнувшей улыбкой на худощавом лице. Светлые волосы, едва прикрывавшие уши, слегка спали на его глаза, одним движением головы Дженк убрал их и продолжил начатое.

Лейла никак не отреагировала, но её сердце ёкнуло в груди. Она ощутила, как мир вокруг неё начал сжиматься, и она не могла пошевелиться.

Дженк второй раз пропустил красную ленту через талию сестры и, склонившись к её уху, снова шепнул:

– Будь несчастлива.

Холодок пробежал по спине Лейлы.

Это прозвучало и в третий раз:

– Будь несчастлива. Сестрёнка.

Под громкие аплодисменты и голоса гостей, желающих счастья молодой невесте, он завязал на узкой талии Лейлы атласную красную ленту, а затем поднял свой довольный взгляд на застывшее лицо девушки, зная, какую силу обрели эти шёпотом сказанные слова в столь важный для неё день.

Картинка начала меркнуть.

Улыбка Дженка медленно сползала с острых черт его лица, и свет, ярко бивший со всех сторон, начал тускнеть. Мурашки покрыли тело Лейлы. Робкая душа, ошарашенная столь неприятным поступком близкого семье человека, в отчаянии стянулась в тугой узел, как будто пыталась не испытывать той боли, что беспощадно пронзила её сердце насквозь.

Стало настолько темно и холодно, что Мира распахнула глаза и с бешено колотящимся сердцем резко привстала на кровати, судорожно глотая воздух открытым ртом. Голова закружилась, комната пошла ходуном, тошнота поднялась к горлу. Её затрясло с такой силой, что, казалось, вот-вот вывернет наизнанку. В ушах по-прежнему непрерывно раздавался мужской шёпот, продолжавший раз за разом проклинать сестру на ту участь, которая в итоге её и настигла.

Было темно, в комнате не горел свет, а из окна виднелась луна. Такая же одинокая и сломленная, какой чувствовала себя проснувшаяся и не до конца отошедшая от сна Мира.

Взявшись за голову здоровой рукой, дрожавшая всем телом девушка согнулась пополам, прижав к груди согнутые колени. Уткнувшись в них, ощущая невероятный холод не только в самой комнате, но и внутри себя, Мира сжалась в комок в попытке хоть как-то согреться.

— Какой же ты урод, Дженк… – произнесла Мира тихим голосом в пустоту, понимая, что не в силах совладать с тяжёлыми эмоциями, которые забурлили в груди и проникли в кровь, будоража всё тело. Ей захотелось закричать во всё горло, ругаться, вернуться в это видение и при всех собравшихся людях отвесить Дженку звонкую пощёчину.

Но Мира не могла ничего сделать. Она – молчаливая тень, что каким-то непостижимым образом стала наблюдать за прошлым погибшей Лейлы, не имея ни единой возможности его изменить.

Глубокая ночь накрыла не только северный город, но и её душу. Миру вывернуло наизнанку прямо на кровати Алана.

* * *

Ночью Алан слышал, как Мира несколько раз вставала и, шурша подошвой тапочек, ходила в ванную. Последние годы он особенно чутко спал, и одного шороха было вполне достаточно, чтобы он отошёл ото сна.

В один момент ему даже показалось, что Мира, проходя мимо его комнаты, замедлила шаг возле его двери, но железная ручка не повернулась. Да и если бы ей взбрело в голову войти к нему в комнату, то у неё не получилось бы. Перед сном Алан запирался изнутри. Всегда.

Утром он нашёл в ванной, на полу, рядом с раковиной аккуратно сложенное постельное бельё. Это показалось ему довольно-таки странным: значит, ночью всё же что-то произошло.