Книга Предначертанная. Часть 2, страница 319 – Шахназ Сайн

Ибрагим Асадович одарил её по-отцовски понимающим взглядом.

— Это твоё право, дорогая, я ни в чём тебя не упрекаю. Но, будь уверена, они не посмеют тебе навредить. Если ты согласишься принять доли в компании, я буду знать, на что нажать, чтобы их приструнить. Да, это мои дети, и я не могу желать им зла. Но я никогда не прощу той несправедливости, что они совершили по отношению к Махире. Я проявил к ним недостаточно строгости, а затем и вовсе утратил отцовскую силу, что могла держать их в узде. Но в тебе, Мира, я вижу наследие Махиры: её стойкость, выдержку и безграничную любовь. И я не дам тебя в обиду никому из них.

Повисла недолгая пауза. Мира была тронута до глубины души. Ей потребовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями и получить ответы на те вопросы, которые часто возникали в её сознании.

— Ибрагим Асадович, а что насчёт Ивана? Чем закончится суд?

Ибрагим Асадович посмотрел Мире в глаза, прежде чем ответить:

— Справедливостью. Вот чем. – В его голосе зазвучали стальные нотки. – Иван признался в соучастии, и, хоть суд затягивается, рано или поздно ему вынесут приговор. Он обязан понести заслуженное наказание, и я прослежу за тем, чтобы так оно и было.

Рука мужчины, лежавшая на перилах борта корабля, нервно сжалась. Лицо приобрело суровое выражение, а серо-зелёные глаза сверкнули яростью. Мире нетрудно было увидеть и понять, насколько сильно он был ранен этим ударом: человек, которому он всецело доверял, предал его, нанеся удар в спину.

— Ибрагим Асадович, вы не знаете… что с Мурадом Давидовичем? – спросила Мира неуверенным тоном. Ей было не только страшно поднимать эту тему, но даже произносить имя этого человека. – Просто я читала новости, и там говорилось, что он покинул пост министра и… – она замолчала, не в силах продолжать.

— Он уехал, но куда – не знаю. – Сделав небольшую паузу, Ибрагим Асадович сломленным тоном произнёс: – Будь ты хорошим человеком или плохим, потерять даже одного ребёнка – это как в одночасье лишиться части сердца и умереть. А Мурад умер трижды.

По телу Миры пробежали мурашки.

— Он не связывался со мной, хоть я и пыталась найти его, как бы страшно мне ни было, – призналась Мира. – Потому что после смерти Алана я…

— Доверься судьбе, Мира, – неожиданно прервал её Ибрагим Асадович, чувствуя, что к ним кто-то направляется. – То, что поначалу кажется не твоим, возможно, было предназначено тебе самим Всевышним. Не бойся, просто доверься ей.

Ибрагим Асадович обернулся. К ним подходил Ратмир, накинувший на плечи пальто.

— Можно ещё один вопрос?

Ибрагим Асадович кивнул.

— Что стало с загородным домом Лейлы?

— Я продал участок, – ответил Ибрагим Асадович, – и дом снесли.

Вот, значит, что стало с тем злосчастным местом, куда судьба привела её за истиной, которая стоила не одной жизни.

Мира молча всмотрелась в пронзительные серо-зелёные глаза Ибрагима Асадовича, которые на свету горящего фонаря на палубе отдавали почти чёрным оттенком. Она была признательна ему за то, что сумела получить ответы на волнующие вопросы.

— Я рад, что мне удалось повидаться с тобой, – произнёс Ибрагим Асадович. Он взял руку Миры и вложил её в ладонь Ратмира, который подошёл к ним. – Берегите друг друга. Пусть сердца ваши будут самыми счастливыми. Я по-отцовски благословляю вас на лучшую жизнь. – Обняв каждого на прощание, мужчина направился обратно в зал и сел рядом с Фаридом. Сидевшая за тем же столом Мерьем с дружелюбной улыбкой на лице что-то обсуждала с Ниной.