Книга Предначертанная. Часть 2, страница 35 – Шахназ Сайн

— Он не тронет тебя. Пока есть я, – твёрдо произнёс Алан.

— Твоя уверенность меня не успокаивает.

— Ты жива благодаря моей уверенности, – ответил Алан низким, грудным голосом, отчего Миру аж передёрнуло.

Их взгляды пересеклись. Алан спросил:

— Так я слушаю. Что ты видела во сне?

Мира опешила.

Говорить ему об откровениях ночи и о тех видениях, которые уносили её в прямом смысле этого слова «в прошлое Лейлы», Мире не хотелось. Для себя она твёрдо решила, что пока не будет посвящать в эту тайну ни Алана, ни кого-либо ещё. Прежде стоило кое в чём удостовериться.

Да и в конце концов, мало того, что всё это звучало абсурдно, так даже она сама не верила в это до конца. А чтобы объяснять ещё кому-то, а потом попытаться доказать истинность своих слов, не имея ни единого подтверждения, – слишком большие затраты сил и энергии, которых у неё толком-то и не было.

Миру ни на секунду не покидало чувство опустошённости, и всё, что на данный момент она делала, происходило по инерции. Ведь будь её воля, она бы уткнулась в подушку, закрыла глаза и уши, успокоила своё сердце. Она хотела бы надеть броню и укутаться в стальной кокон с головы до ног, отрезав себя от мира и всего, что происходило в нём.

Но спрятаться не удавалось. Она была, есть и должна быть. Раненая, потерянная, опустошённая, но Мире стоило наконец принять свои внутренние противоречия, суметь совладать с ними. Не бороться с ними, а сделать их своими союзниками.

И ей стоило признать, что среди всей этой изнурительной внутренней борьбы было то, что упрямо тянуло её вперёд, заставляя двигаться, дышать, верить и не сдаваться. Да, она бы сказала, что это в первую очередь инстинкт самосохранения или даже тот огонь чувств, что неожиданно вспыхнул в глубине её сердца к Ратмиру. Но нет. Дело было не только в нём. И не в желании выжить, хотя это казалось единственным здравым объяснением.

Определённо было что-то ещё.

Столь прозрачное, невесомое и важное, при этом не желавшее, чтобы Мира сумела дотянуться до него, коснуться, прочувствовать, разглядеть очертания. Что это могло быть на самом деле – сложно сказать. Но то, что оно двигало Мирой, не вызывало сомнений.

Мира задумалась. Левой рукой она невольно коснулась шеи, а затем и золотой цепочки, висящей на ней, усыпанной маленькими звёздами, – подарка Ратмира в вечер нападения на крыше. Единственное, что осталось у неё с того злосчастного дня. У неё не было ни её одежды, ни сумки, ни телефона. Ничего.

Это лёгкое прикосновение к тёплой цепочке, чудом уцелевшей, несмотря на все произошедшие события, подарило Мире ощущение спокойствия, столь необходимое её сердцу.

Она поняла, что мысли, как всегда, унесли её слишком далеко и Алан терпеливо ожидал ответа на свой вопрос. А на какой, она даже вспомнить не могла.

Алан не давил и, увидев тень растерянности на лице Миры, повторил вопрос:

— Что ты видела во сне?

Мира решила не упорствовать и рассказала о ранних снах, связанных с ним.

— Это были небольшие знаки, – начала она. – Я видела изуродованную, обгоревшую руку, полностью в волдырях, – голос её звучал задумчиво и тихо. – Сейчас, конечно, я понимаю, что речь шла, скорее всего, именно о тебе. О выжившем после пожара. Но тогда я думала, что это знак о Тимуре. Поэтому до последнего была уверена, что именно он был тем человеком, который следил за мной. Во снах я каждый раз натыкалась на пустую могилу. Рука, вылезавшая из ямы, с силой хватала меня за щиколотку и тянула вниз. Я кричала как резаная, задыхаясь от собственного крика и страха. Точнее, я одновременно кричала, и при этом из моего горла не вырывалось ни единого звука. Это сложно объяснить, но уверяю, отвратительнейшее чувство из всех, что можно испытать во сне. Твоё сердце готово остановиться от страха, а тебя никто не услышит. Не поможет. Не вытащит. – Миру аж передёрнуло на этом воспоминании. – Во снах я падала в яму и в темноте отчётливо различала два гроба. И один из них был пустой. – Мира перевела взгляд на Алана и с испугом добавила: – Всё это время я думала, что это мой гроб. Мой. Личный. Гроб. Ждущий, когда же я сломаюсь и наконец лягу в него. Мёртвая. – Мира набрала воздуха в лёгкие, стараясь совладать с мурашками и холодком, пронёсшимся по спине. – Но теперь я осознаю, что речь шла, скорее всего, именно о тебе, Алан. О выжившем в том пожаре. И пустой гроб говорил мне о том, что ты жив.