Книга Предначертанная. Часть 1, страница 147 – Шахназ Сайн

Бешеное сердцебиение отдало Мире в уши, едва не оглушив её: голос Дженка показался неожиданно далёким.

Мира резко отошла от двери в библиотеку и поспешила в комнату Лейлы. Дрожащей рукой она быстро открыла дверь, а затем, запершись изнутри и глубоко дыша, прислонилась к ней спиной. Сердце, походившее в этот момент на испуганную птичку в железной клетке, бешено колотилось в груди.

Дженк продолжал на кого-то орать, но слова различить уже не удавалось. Да и не хотелось.

Зажмурившись и закрыв уши руками, Мира начала мысленно считать, пытаясь взять эмоции под контроль. Но в голове вновь зазвучали гневные слова: «Так сложно было скрутить руки?!»

Речь шла о попытке похищения?

Её похищения?!

— Глупости, – нервный смешок сорвался с её губ.

Пытаясь успокоиться, Мира тряхнула головой, избавляясь от непрерывно звучащей фразы. Затем она вдохнула полной грудью и вновь начала мысленный счёт.

Мире необходимо было успокоиться, и чем раньше она это сделает, тем будет для неё лучше.

«Дженк и похищение?» – в панике подумала она, вновь сбившись со счёта.

До десяти она так и не дошла.

Мира подняла голову, почуяв в воздухе приятный аромат цветов. Несмотря на то что со дня смерти Лейлы здесь никто не жил, ей нравилось ощущение «жизни», витавшее в комнате, словно это место каждый день принадлежало живому человеку, который проводил в нём много времени.

Расцветший каланхоэ на письменном столе напомнила о неприятном инциденте с Ратмиром. Думать об этом Мире не хотелось.

Она прошла к шкафу цвета слоновой кости и открыла дверцы.

Как и в квартире Ратмира, на многих вешалках висела одежда с бирками. Их Лейла не надевала. На полках лежали аккуратно сложенные свитера и джинсы.

Ни единой пылинки, каждая вещь занимала своё место. Нина по указанию Махиры внимательно следила за чистотой в комнате покойной, поэтому о пыли и речи не могло быть.

Мира заметила альбомы на полке на уровне глаз. Рядом с ними стояла чёрная коробка, занимавшая большую часть пространства. Вместо альбомов Мира потянулась именно к ней. И она сразу поняла почему: такая же коробка приснилась ей ещё до приезда в дом Ибрагима Асадовича.

Мира достала её и села на край кровати. Ненароком посмотрев в сторону двери, она отметила, что крики из библиотеки стихли.

Её любопытство взяло верх, и Мира, сняв крышку, заглянула внутрь.

Первое, что попалось ей на глаза, были мелкие личные вещички Лейлы: заколки из жемчужин, небольшая шкатулка из-под золотых колец и серёжек, всевозможные браслеты, на дне лежали различные открытки с тёплыми пожеланиями, которые девушка, по всей видимости, сохранила на память.

Быстро просмотрев открытки, какие обычно прикладывают к букетам цветов, Мира заметила, что имя Ратмира нигде не упоминалось.

Но зато встречалось имя Тимур.

«Не грусти, тебе не идёт».

«Поздравляю с бракосочетанием. Взаимной любви и нежности!»

«Спасибо за дружбу! В ней я обрёл себя».

Рыться в вещах Лейлы изначально не было в планах у Миры, но неведомая сила заставила продолжить исследование содержимого коробки. В руки попали маленькие, слегка размытые фотографии размером десять на десять сантиметров, лежавшие среди заколок.

Вот Лейла улыбалась до ушей. Вот она, видимо, с подругой дурачилась, а на обратной стороне фото была короткая подпись: «Моя Эля, люблю!». Вот Лейла держала маленькую Аишу на руках, и взгляд девушки сильно отличался от её взгляда на предыдущих снимках. Здесь он был угасшим. На обратной стороне этой фотографии аккуратным почерком было написано: «Придёт день, и я прощу себе всё, что не могу простить».