Книга Предначертанная. Часть 1, страница 184 – Шахназ Сайн

На следующий день, позавтракав, Мира и Ратмир поехали на кладбище.

Дорога выдалась молчаливой, никто из них не желал начинать разговор, чувствуя послевкусие ночной беседы на кухне.

Несмотря на спокойствие, царившее в салоне, со временем неловкость от затянувшейся тишины начинала нервировать. С утра они с Ратмиром обменялись лишь парой фраз и вели себя так, словно были абсолютно чужими людьми. Внутренний голос Миры задал откровенный вопрос: «Разве за несколько дней вы успели стать близкими?»

Задумчиво смотря в окно машины, она размышляла о том, что после поездки на кладбище вернётся домой. К себе домой, в родные стены. Оставаться под одной крышей с Ратмиром изначально было провальным, плохим решением, и прислушиваться к голосу сердца, как оказалось, не всегда правильно. Он начинал затмевать разум, усложняя и без того непростую ситуацию.

Ратмир изредка хмурился, безотрывно следя за дорогой. Утренняя тяжесть в голове, с которой он проснулся, начинала переходить в боль. Бледность, не свойственная его смугловатой коже, и потерянность во взгляде намекали на пережитую бессонную ночь.

Именно пережитую, потому что уснуть ему толком не удалось.

Находясь в странном подвешенном состоянии, подобно тому, когда человек не в ладу с собой и с принципами, на которые опирался годами, он угрюмо сжал челюсти. Моральное состояние, казавшееся шатким как никогда, продолжало выходить из равновесия.

Тяжесть, как внутренняя, так и внешняя неистово давили.

Мира упорно делала вид, что не хотела с ним разговаривать. Именно она стала тем самым толчком к многочисленным трещинам в самой отдалённой двери сердца, которую он однажды тщательно замуровал. Но трещины распространялись с небывалой скоростью: то, что было заперто под семью замками, давало о себе знать всё отчётливее.

Ратмир хоть и пытался сосредоточиться на дороге, изредка всё же поглядывал на Миру, которая, облокотившись о дверь машины, продолжала молча смотреть в окно.

Он устало потёр виски и попытался не отвлекаться от дороги.

Не вышло.

Вздохнув, он нарушил тишину. Голос прозвучал сипло, как будто до этого он успел прокричаться во всё горло:

— Может, расскажешь, какие сны мучают тебя в последнее время?

Мира даже не поняла, чему удивилась больше: тому, что он нарушил молчание, или тому, какой вопрос задал.

Скорее всего, второму.

Заметив, что девушка колеблется, он пояснил:

— Вчера услышал твоё бормотание во сне, когда проходил мимо комнаты. Кто держал тебя и от кого пыталась убежать?

Мира задумчиво всмотрелась в него, подметив, что Ратмир казался уставшим и подавленным.

— Знала бы я сама, – пробормотала она с угрюмым видом, прикусив щёку изнутри.

— А ты попробуй, – подтолкнул он. – Мы, как видишь, никуда не спешим.

Сжав губы в тонкую линию, девушка не торопилась выдать сокровенное. На самом деле, говорить о снах было так же нелегко, как и видеть их.

— Несколько раз мне снилось одно и то же, – неспешно начала Мира. – Огромное кладбище, холод, вырытая могила и чья-то рука. Я испуганно бегу по кладбищу, не понимая от кого, а затем спотыкаюсь и падаю. Резко высовывается рука из ямы, хватает меня за щиколотку и с силой затаскивает вниз. Ударившись о землю, я кричу и зову на помощь, но никто не появляется. Потом я замечаю в яме не один гроб, а два. Один из них оказывается пустым. И это отвратительное чувство во сне, что… – она нервно сглотнула, собираясь с мыслями, – что этот пустой гроб предназначен специально для меня, заставляет дрожать от страха не только во сне. Но даже когда я об этом просто говорю.