Книга Предначертанная. Часть 1, страница 95 – Шахназ Сайн

Мира тяжело дышала, губы безостановочно дрожали. Лицо и шея блестели от выступившего пота, что растекался по телу ручьями. Она пребывала в глубоком сонном состоянии, нервно дёргаясь и дрожа как лист на ветру. Её руки были сжаты в кулаки. Из груди вновь вырвался истошный крик.

— Проснись! – произнёс он, резко приподняв девушку.

Ратмир, как он это делал с Аишей, когда ей являлись ночные кошмары, прижал Миру к себе, приобняв правой рукой. Мира продолжала нервно дёргаться, охваченная мелкой дрожью. Обхватив хрупкое тело двумя руками, словно Мира могла встать и убежать, он вгляделся в лицо, по которому текли слёзы.

Кошмар не позволял очнуться, сон настолько сильно овладел сознанием, что никакими словами не удавалось достучаться до неё. Ратмир начал поглаживать голову девушки, а затем скользнул рукой по спине. Она была вся мокрая. Такого ему видеть не доводилось.

— Это лишь плохой сон, – произнёс он на ухо Миры. – Поверь, когда ты проснёшься, кошмар останется позади.

Ратмир убрал влажную прядь волос со лба Миры. Тихий равномерный голос подействовал словно лекарство. Криков больше не было, но дрожь не отступала. Тонкие ледяные пальцы не спешили разжиматься.

— Когда проснёшься, – спокойный шёпот становился громче, – ты поймёшь, что находишься в безопасности. – Ратмир слегка ослабил объятия, чувствуя, как девушка продолжала успокаиваться в его руках.

И вскоре Мира полностью стихла. Как только Ратмир почувствовал, что она больше не дрожит и наконец расслабилась, он мысленно выдохнул.

Из сухих потрескавшихся губ Миры вырвался облегчённый выдох. Веки, дрогнув, попытались приоткрыться. Голова, лежавшая на плече Ратмира, дёрнулась. Он уловил нотки сладких цветов, исходивших от её кожи. Возможно, это был запах роз, а может быть, и жасмина. Хотя он не знал, как пахнет жасмин.

— Страшно… – прозвучал слабый голос сквозь пелену сна.

Ратмир всмотрелся в лицо Миры, которое было бледнее бумаги.

Повязка на голове немного съехала, разбитая губа закровоточила. Пластырь, наклеенный на разбитую бровь, оторвался.

Разглядывая лицо Миры, усыпанное ссадинам и глубокими синяками, которые через пару дней начнут приобретать более выразительные оттенки, Ратмир вдруг вспомнил её слова.

Значит, когда она говорила про кошмары, то не соврала ему. Из этого следовало, что, возможно, и про вещие сны она не выдумывала.

Ратмиру было сложно объяснить себе, почему он с первого раза не поверил Мире. Но даже сейчас, сидя на кровати и прижимая мокрую от пота девушку к груди, видя, как кошмары морально опустошили и измучили бедняжку, ему захотелось лишь одного: чтобы высказанные ею накануне вечером предположения оказались игрой бурной женской фантазии.

— Я не хочу умирать… – мокрые от слёз веки встрепенулись, но ей так и не удалось проснуться.

— Кто пытается тебя убить? – он сам не понял, зачем задал этот глупый вопрос и что собирался услышать от сонной девушки, что бормотала во сне.

Она промолчала, но прижалась к нему, как испуганный зверёк, пытавшийся укрыться от беспощадной бури. Ратмир сильнее сжал девушку в объятиях, позволяя ей почувствовать во сне, что она не одна.

Укладывая Миру обратно в постель, он услышал еле различимый шёпот:

— Убившие её…

Ратмир напрягся: ему стало не по себе. Взгляд перешёл на настенную фотографию, откуда на него смотрели добрейшие, но печальные глаза Лейлы. По спине пробежали мурашки, ком в горле заставил откашляться.