Книга Последний черновик, страница 38 – Лили Мокашь

— Верно. Лиза Орская – это я. – Я отложила книгу, которая была у меня в руках, и потянулась к томику Эдгара Алана По. – Так какая формулировка задания? Дай почитать.

— Вы же понимаете, что не можете всегда контролировать действия своего партнера? Она – самостоятельная личность и способна сама выбирать, что делать.

Я смотрел на лицо своего психотерапевта через экран на телефоне и знал, что она права. Видеосвязь – удобный способ, чтобы даже на расстоянии создать иллюзию присутствия. Вот только мне совершенно не хотелось, чтобы психотерапевт видела, как я закатывал глаза в ответ на сказанное.

— Умом я понимаю, что не могу запереть Лизу, как редкую и красивую птицу, в клетке, оберегая от опасностей мира, но ничего не могу поделать со своей навязчивой идеей. Я будто чувствую – что-то надвигается, вот только откуда, когда и кто принесет угрозу в нашу жизнь, предсказать не в силах.

Психотерапевт подперла кулаком подбородок и прищурилась.

— Вы обсудили с Лизой, почему она пришла после мероприятия, испачканная краской?

Я осекся, чтобы не поправить доктора, на полуслове. Это была кровь. Лизу облили кровью. Я знал это, и она наверняка тоже, но мы продолжали играть в игру, где каждый уклоняется от неудобной правды. Той же легенды я придерживался на сессиях с терапевтом, не желая лишний раз ковырять мозоль на наших с Лизой отношениях.

— Поначалу я пытался вывести разговор в нужное русло, но, сами понимаете, сейчас неподходящее время. Лиза недавно потеряла отца. Пусть она и держится при мне как обычно, я чувствую изменения в наших отношениях. Лиза старается бодриться, но она будто ускользает от меня. Я чувствую, что теряю ее.

Психотерапевт внимательно наблюдала за мной пронзительным взглядом.

— Каждый человек проживает скорбь по-своему. Если ваша девушка выбирает продолжать жизнь в привычном русле, разве это плохо? Она знает, что вы есть у нее. Вы активно даете ей это понять, судя по вашим рассказам. Только ей решать, открыться вам или нет. Вам остается только ждать, когда Лиза будет готова поделиться с вами личным горем.

— Но разве ее молчание не говорит о том, что Лиза мне не доверяет?

Психотерапевт пожала плечами:

— Сейчас вы можете только додумывать за нее интерпретации. Пока вы не поделитесь открыто со своей девушкой своими переживаниями, спираль вашей тревоги продолжит расти, а разум так и будет создавать новые сценарии для беспокойства. Подумайте об этом. – Она сложила руки перед собой и подарила мне мягкую улыбку. – К сожалению, на сегодня наше время вышло. С какими мыслями сегодня вы выйдете с сессии, чтобы обдумать их к следующей встрече?

Я выдохнул через рот, раздувая щеки, и сцепил в замок пальцы на затылке. Покачиваясь на стуле, я вспомнил, как шел разговор весь последний час, и пытался сфокусироваться на главных мыслях. Получалось плохо. Единственное, что я чувствовал к концу сессии, – это еще большее беспокойство и опустошение. Как она не понимает? Я знаю, что скоро произойдет нечто ужасное. Никуда не могу деться от этого чувства. Оно всегда остается где-то на поверхности, как бы я ни старался направить мысли в другое русло.

Мое сердце целиком принадлежало Лизе. И если с ней вновь что-то случится…

— Наверное, мне стоит подумать о том, насколько мои тревоги реальны. Подумать, почему я проецирую их на Лизу, и попытаться с ней об этом поговорить.