Книга Последний черновик, страница 42 – Лили Мокашь

К моему удивлению, на высоком стуле на тонкой металлической ножке со скучающим видом сидела хрупкая девушка. Платиновая блондинка с волосами, едва достающими до подбородка, коротко взглянула на меня и заправила прядь волос за ухо.

Говорят, когда встречаешь своего человека, понимаешь это с первого взгляда. Время будто замирает в моменте, и все вокруг становится неважным: свет, музыка, запахи, другие люди. Мне же, когда я увидел Лизу, показалось, что важным стало решительно все. Я запомнил мелочи вплоть до похрустывания ледяных кубиков в высоком стакане перед ней. Вселенная будто хотела крутиться вокруг Лизы, неизбежно притягивая меня к ней, как Луну к Земле. И я был не против.

С того дня ничего не изменилось. Я вознес Лизу на пьедестал, к которому складывал каждое свое достижение, как трофей, лишь бы увидеть ее улыбку. Но что я мог дать девушке из богатой семьи, у которой и без того есть все, о чем другим оставалось только мечтать?

Чем дольше мы были вместе, тем отчетливее я видел, как на самом деле одиноко Лиза жила. Она почти не рассказывала о друзьях и близких. Выходила из дома разве только на мероприятия, а в остальное время зарывалась в книгах: писала свои и читала чужие.

Я двигался вперед ради нее. Выстраивал дома атмосферу уюта и заботы – тепла, которого ей не хватало за ширмой из роскоши. Только теперь и этого было мало. Что-то в Лизе сломалось после того мероприятия, когда она вернулась домой, облитая «краской», как пыталась меня заверить. Потом еще эти похороны…

Поэтому мы оказались здесь: посреди глэмпинг-парка, окруженные нетронутой человеком гущей леса и тишиной. Я надеялся, что смена обстановки поможет Лизе почувствовать покой и вновь отбросить, слой за слоем, защиту, которую она возводила вокруг себя, не подпуская других близко.

Я взглянул на часы на телефоне – время обеда. Пора было подниматься с дивана и идти забирать Лизу из библиотеки. Временами она так увлекалась работой, что забывала делать перерыв, словно голода для нее не существовало, а слово «бранч» выдумали для особо праздных людей.

Переодевшись в свежую белую футболку, я накинул сверху светлую клетчатую рубашку, подвернув рукава до локтей. Взглянув на себя перед выходом в зеркало, привычно встопорщил руками волосы и шагнул за порог.

Солнце едва пробивалось через ветви деревьев, где-то в траве стрекотали кузнечики. Я вышел на дорогу и побрел к главному дому, вдыхая запах леса вперемешку с ароматом цветущих у каждого дома кустов олеандра. Умиротворяющее место, и вокруг, по ощущениям, ни души. Интересно, чем занимались другие отдыхающие? Не сидели же они все время по домам. Вот бы хоть кого-нибудь встретить, а то, признаться, складывается странное чувство. Я снял последний свободный дом для нашего с Лизой отдыха, то есть жизнь в глэмпинг-парке должна бить ключом, но здесь как будто никого нет.

Над головой промелькнула тень, и на мгновение я застыл. Это что, фрисби^[6]? Не успел я толком разглядеть, как что-то влетело в меня сзади, прямо под колени. Моментально я перестал чувствовать почву под ногами и рухнул на спину. В растерянности я моргал, видя перед собой фрагменты голубого неба через ветви деревьев, и спрашивал себя: какого черта только что произошло?

— Зар, ко мне! – прокричал кто-то, и надо мной нависла слюнявая морда взлохмаченного пса, чем-то напоминающего породу хаски. Собака оглядела мое лицо выразительными, до жути человеческими глазами, тяжело дыша. Кончик розового языка вздрагивал на каждый выдох, и с него одна за другой летели капли слюны. Пес навострил уши и потянулся ближе ко мне, принюхиваясь.