Книга Песнь сердца и пепла, страница 41 – Анастасия Левальд

— Умри, дьявольское отродье! – закричал один из селян, выхватил у своего товарища вилы и побежал к Тайро. Он желал ему смерти – обезумевшие глаза говорили сами за себя.

— Дьявольское отродье? – грустно усмехнулся Тайро.

Перед глазами вспыхнул образ матери – высокой стройной женщины с величественными бурыми крыльями. Она любила проводить с ним время. Прошло столько лет, он уже не мог точно вспомнить черты ее лица, хоть и пытался. Зато он помнил ее объятия. Каждый вечер перед сном она обнимала его и гладила по голове, сидя рядом с кроватью. Он хорошо запомнил ее изящные руки с тонкими пальцами и маленькой родинкой на запястье, которую он рассматривал перед сном.

Люди с вилами приближались к нему, но он не стал ничего делать и намеренно пропустил удар. Зубья воткнулись ему в грудь. Мужчина целился в сердце, это понятно, и отлично справился. Сердце сократилось и замерло, перестало биться, а Тайро только в очередной раз усмехнулся.

Он схватился за деревянную ручку, медленно, преодолевая боль в груди, вытащил вилы, смотря на искаженную ненавистью физиономию несостоявшегося убийцы последнего фойтийца, и повел рукой – люди разлетелись в стороны, а вилы упали на землю.

— Что дальше? – сурово спросил он.

Кровь на зубьях испарялась, оставляя дым, пропитанный запахом металла.

— Чудовище, ты не заслуживаешь жизни! – закричали ему.

Народ подскочил, разбегаясь по сторонам, кто-то успевал кинуть камень, пытаясь попасть в голову. И чем дольше Тайро стоял, тем больше люди наглели – они галдели, выкрикивали оскорбления и проклятья. Авила ошиблась. Или ошибся сам Тайро, подумав, что раз один человек его принял, то смогут и остальные. Он бы мог сейчас убить их всех разом, но не хотел этого. Ему было плевать на этих людей.

Взмыв в небо, Тайро быстро набрал высоту и повернул к Темному лесу – малолюдному уголку, куда больше не заглядывали люди, потому что там постоянная тень, а кроны с трудом пропускают солнце. Там высокая влажность: дождь нередкий гость, потому и зелени достаточно много. Растения впитывают влагу и разрастаются, перекрывая тропинки, оставшиеся еще со времен, когда туда приходили за хворостом и древесиной, за грибами и ягодами. С тех пор прошло много лет, теперь там не осталось и следа человека. Может, оно и к лучшему, ведь только там Тайро чувствовал себя в безопасности, вдали от людских взглядов – холодных или ненавидящих, презрительных или злых. Они проникали под кожу и заставляли ощущать себя лишним в этом мире.

Чем больше он думал о людях, тем больше погружался в воспоминания пятнадцатилетней давности, оставившие самый большой шрам на душе. И пусть рана уже давно зажила, она все еще кровоточила. Кровоточила даже сильнее, чем свежая рана от вил, уже затянувшаяся на бессмертном теле.

Пятнадцать лет назад. Вершины Алоса. Падение фойтийцев

Кровь постепенно впитывалась в снег. В мрачности ночи она казалась темной густой жидкостью, разлитой по земле, пропитанной порохом, частицами человеческой плоти и магией. Солнце скрылось на небосводе за широкой черной луной, не позволяя принести Летнему континенту свет и тепло. Дым от горящих тел клубился и уносился ввысь, рассеиваясь над Вершинами Алоса – домом фойтийцев. Их столица, город, вырезанный во льдах, – Фойтия – всегда был окутан морозом и дыханием гор. Дома и дворцы со снежными шапками сверкали, отражая лучи восходящего и ускользающего солнца. Чистота и свежесть Фойтии обернулась грязью и скверной с приходом людей. Они принесли с собой войну и смерть, воткнули в спину нож, развязав битву не на жизнь, а на смерть.