Книга Сладкая девочка из Королевства Эл, страница 8 – Анна Чернышева

И сейчас, увидев её во сне, я поняла, что не хочу думать о том, каково маме сейчас. Да, нам было тяжело вдвоём, но я не желала ей страданий.

Шмыгнув носом, я вытерла рукавом щёки и уставилась вперёд. Усталая спина Берты покачивалась в такт лошадиным шагам, а на востоке уже алел рассвет. Почесав щёку ещё раз, я переползла к женщине и тронула её за плечо:

— Берта, давай я подержу вожжи, иди отдохни, — пробормотала, неуверенная, что смогу управлять телегой, но жаждущая быть полезной.

Моя возница обернулась, минуты две пристально смотрела на меня, а потом рассветную тишину пронзил её испуганный вопль:

— Уйди от меня! Зараза! Больная! На помощь! Помогите, у нас зараза!

Я отшатнулась от неё, обернувшись назад. Где зараза? Но сзади меня никого не было, а Берта со страху натянула поводья и уже спрыгнула с телеги, направляясь в голову обоза. Наш караван встал.

К телеге начали подбегать люди, что-то крича и размахивая руками, а я опустила глаза на свои руки и увидела, что все они покрылись крапивницей. Ощутив зуд, я начала их почёсывать, и тут же сообразила, в чём дело.

Подбежавшая Берта начала выгонять меня с телеги, крича:

— Прочь, прочь с моих вещей, бесстыдница! То-то я смотрю, ты какая-то странная. А это у тебя разум уже болезнью затуманен был, а сейчас и сыпь проявилась! Совсем скоро будет огневица, и мы тут все от тебя заразимся!

Я же, порывшись в памяти, пыталась её перекричать:

— Берта, во вчерашней похлёбке был горох?

Та на мгновение замолкла, видимо, не ожидая от меня такой реакции. Потом неуверенно кивнула.

— Ну, вот видишь! У меня на горох аллергия, ещё с детского сада! Я сразу покрываюсь волдырями. Жаль, что я не видела, как ты его сыпала в похлёбку! А из-за копчёностей не заметила вкуса. К тому же, там был рис! Кто кладёт в суп рис и горох одновременно? — возмутилась я.

— Прочь, не хочу ничего слышать! Забирай одеяло и свой сундук, и катись с моей телеги! Послал же Бог такую напасть на старости лет! Только я хотела прикупить домик да погреть кости на солнце, а тут эту принесло! И захочешь дожить дни в тепле — не дадут! Вон!

За её спиной толпились мужчины, и сипло дышал капитан. Он громко крикнул, чтобы все замолчали, и сказал, обращаясь ко мне:

— Извини, Джейн, но тебе надо уйти. Я не знаю, причём тут горох и эта, как её, ал… арле…

— Аллергия! — нетерпеливо подсказала я.

— Да! Но я вижу то, что вижу: у тебя сыпь, и она быстро растёт. Мы итак уже сделали доброе дело, вытащив тебя из воды. Теперь ты сделай доброе дело, уйди сама, не подвергай опасности честных людей.

— Да я не больна! Я прекрасно себя чувствую! Эта сыпь — свидетельство того, что мой организм не переносит бобовые! Она пройдёт уже через несколько часов.

— Нет! — твёрдо сказал капитан, прокашлявшись на сыром утреннем воздухе. — Уходи. Бог даст, не пропадёшь! Мне мои люди дороже.

Я вздохнула и спрыгнула с телеги, закутавшись в меховое одеяло.

— И сундук свой забирай! Нам чужого не надо! — истерично крикнула Берта.

Я снова залезла на телегу, достала тяжеленный сундук и стащила его на пыльную землю. Лучше бы вместо него мне осталась моя сумочка, где всегда лежат антигистаминные и обезболивающее. Я была зла, и упрямо думала: «Ну и пусть! И без вас проживём, чёртовы невежды!»

Через пять минут от каравана осталась только пыль, которая медленно оседала на дорогу. Я осталась совсем одна ранним утром, на неизвестной дороге, в компании тяжеленного сундучка и с настоящим сокровищем — меховым одеялом, которое грело спину и не пропускало к телу пронизывающий ветер. А, и ещё с вчерашним ужином — хлебом, сыром и холодным мясом, которое я не успела съесть вчера, потому что заснула. Ну что ж, голод мне сегодня не грозит, поэтому есть время для активных действий!