Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 10 – Наталья Нежданова

— Это далеко было! И я туда не пошла смотреть!

— И слава Богу! Эти народовольцы на всё способны! Соберут толпу да кинут ещё бомбу!

Надо мне с этим разобраться, — соображаю я. Но Елизавета Петровна зовёт обедать и я с удовольствием подчиняюсь. Мы вместе накрываем на стол и усаживаемся за великолепную трапезу. Еда здесь — просто прелесть! Ну да, продукты всё-таки натуральные, без какой-либо химии. Не чета двадцать первому веку.

Закончив с обедом, помогаю убрать со стола. Мыть посуду придёт та самая Фрося. Мы платим ей каждый месяц за помощь по хозяйству.

Опускаюсь в так полюбившееся мне кресло в гостиной. И понимаю, что Елизавета Петровна всё-таки была права. Действительно не стоило выходить на улицу. Потому что мне внезапно и резко плохеет.

Всё начинается с лёгкого покалывания в кончиках пальцев. Оно усиливается и усиливается, потом начинает отдаваться по всей руке. Аж до плечевых суставов. Ещё жутко ломит виски. Так, что в глазах темнеет.

Я креплюсь изо всех сил. Ни к чему волновать и без того нервную и болезненную Елизавету Петровну. Однако она всё равно замечает.

— Что с тобой, Наденька? — испуганно спрашивает она.

— Голова чего-то разболелась, — стараясь, чтобы мой голос звучал более-менее невозмутимо, отвечаю я.

— Ляг в постельку, голубушка! А вечером Алексей Семёныч зайти обещал.

Я действительно ложусь. Сворачиваюсь в позе эмбриона под одеялом. Потихоньку становится легче. Я даже засыпаю.

— Ну-с, как там наша больная? — раздаётся над моей головой.

Я открываю глаза. На столике ярко светит керосиновая лампа.

Доктор усаживается на стул. Трогает мой лоб и щупает пульс.

— С этим всё нормально! — отвечаю я. — Даже кашля почти нет. И дышится легко. У меня другое что-то!

Я принимаюсь рассказывать про странное покалывание.

— Так-так-так! Это интересно! — заинтригованно и даже встревоженно произносит доктор.

Я напрягаюсь. Неужели это симптомы какой-нибудь страшной болезни?

— Насколько я знаю, ранее дар у вас не проявлялся! — продолжает он.

Опять дар… У меня аж сердце обрывается.

— Однако то, что вы мне описали — совершенно типичные признаки его первого пробуждения! Я слышал, это порой случается позже обычного возраста. Как правило, именно в такой ситуации, как у вас — после тяжёлой болезни или иного происшествия, когда имеет место быть угроза жизни!

Я испуганно замираю. Елизавета Петровна громко ахает.

Мои мысли судорожно мечутся в попытках отыскать в памяти Наденьки хоть что-то про это. Надо было сразу разобраться, а не отбрасывать это, как глупую чушь! Что-то тут явно есть. Особенно, если учесть, что мир, куда я попала — отнюдь не идентичен моему родному.

— Скажу сразу — я не специалист в этих вопросах! — качает головой Алексей Семёнович. — Но есть одни человек…

— Ах, доктор, ведь вы же знаете нашу печальную ситуацию! — всплёскивает руками Елизавета Петровна.

— Порфирий Андреевич — мой однокашник по университету! Думаю, он согласится проконсультировать Надежду безо всякой оплаты.

— Храни вас Господь, миленький! — вздыхает Елизавета Петровна. — Если бы хоть с этим у Наденьки вышло…

К собственному и Елизаветы Петровны удивлению встаю утром, как ни в чём не бывало. И сразу после завтрака иду налаживать отношение с Карлушей.

Сперва он подозрительно косится и отодвигается прочь, семеня лапками по своей жёрдочке. Я называю его ласковыми словами, как делала Наденька. Наконец, зелёное чудо всё-таки проникается доверием и вцепляется клювом в кусок яблока.