Книга Надежда для князя: переписать судьбу, страница 107 – Наталья Нежданова

Легонько и мимолётно. Но этого оказывается достаточно, чтобы заставить меня ощутить тот спрятанный в глубине огонёк, что готов прямо сейчас вспыхнуть всепоглощающем пламенем. В котором сгорят все условности и страхи, всё ещё разделяющие нас.

У меня перехватывает дыхание. Потому что это — сильнее, чем мой огненный дар! Я чувствую жар на лице и смущённо отворачиваюсь. Делаю вид, что наклоняюсь за красивым кленовым листом.

— Смотрите, какая прелесть! — говорю я.

Князь улыбается и берёт его из моих рук.

Ещё на подходе к особняку Закревских мы понимаем: что-то случилось. Вон какая суета прямо перед парадным крыльцом!

К счастью, ничего плохого. Просто у Натали начались роды. Вскоре в особняк приезжает акушерка с помощницей, обычный доктор и маг-целитель.

Борис отвозит меня домой. И поднимается в нашу квартиру, чтобы забрать ту самую рукопись.

Надо же, не забыл! Лично у меня совсем вылетело из головы после известия о родах Натали. Кто же у неё родится-то?

— Хочу, чтобы ты стала её крёстной! — произносит Ольга. — Если ты, конечно, не против!

— Да нет, почему? С удовольствием даже! — соглашаюсь я.

Смотрю на крошку Анечку, мирно спящую в своей колыбельке. Она явно унаследовала внешность своего отца. А может, и его дар.

— Правда, у меня сложные отношения с Богом, — тихо отзывается Ольга.

— У меня тоже!

— Да ну? Я думала, ты наоборот... Вон как спорила тогда с Благовольским!

— Просто я уважаю христианство, как хорошую традицию предков. Оно призывает к добру и любви. Учит прощать и помогать ближним. И нисколько не препятствует прогрессу! Поэтому я против того, чтобы объявлять его отжившим и призывать людей к атеизму. Тем более, у последнего до сих пор нет адекватных ответов на мучающие человечество вопросы.

— Не во всём с тобой согласна, но понимаю, — вздыхает Ольга. — И вообще, иногда мне очень хочется, чтобы всё было просто и ясно, как в детстве. Когда я верила и нисколечко не сомневалась.

— Увы, это невозможно! Мы ведь выросли. Теперь придётся самим думать, искать и постигать. Но, знаешь, мне тоже хочется, чтобы добрый и сильный Отец просто обнял и сказал, что любит!

— Что такое — отец? — произносит Ольга. — Я не знаю. Мой и дома-то почти не бывал. Разъезжал по всей стране, занимался сомнительными денежными авантюрами. Пока не умер где-то в Сибири. Это из-за него мать ударилась в религию!

Тихий, как будто робкий, стук в дверь заставляет нас встрепенуться. Кто бы это мог быть? Надеюсь, не полиция!

Ольга встревоженно озирается. Похоже, тоже боится. Её ведь уже вызывали туда, и не раз. Из-за Благовольского.

Мы подскакиваем к двери одновременно.

— Кто здесь? — спрашивает Ольга.

— Мне просто спросить! — раздаётся надтреснутый женский голос.

Мы недоумённо переглядываемся, и Ольга открывает дверь. Перед ней стоит маленькая и худенькая пожилая женщина, очень скромно одетая. Не по погоде даже.

— Простите меня! — начинает она. — Это ведь вы — Ольга Ивановна Лаптева?

— Я, — удивлённо отвечает Ольга.

— Мне дали ваш адрес в полиции!

Только этого ещё не хватало!

— Вы кто вообще? — решительно спрашиваю я.

— Простите, я сейчас уйду! Просто мне нужно знать... Я из Углича приехала. Екатерина Фоминична Благовольская.

— Благо... вольская? — заикаясь, переспрашивает Ольга.