Книга Целуй, пока не поздно, страница 121 – Екатерина Мордвинцева

Мы поцеловались.

Утром я проснулась от крика чаек и запаха кофе. Мэриус уже был на ногах — гремел посудой на кухне, что-то бормотал себе под нос.

— Папа умеет готовить только яичницу, — сказала Лира, сидя на моей кровати. — А я хочу блинчики.

— Я испеку, — ответила я.

— Ты умеешь?

— Научусь, — сказала я.

Я встала, надела старенький халат — подарок Мэриуса на прошлое Рождество — и пошла на кухню. Мэриус стоял у плиты, пытаясь перевернуть яичницу лопаткой.

— Давай я, — сказала я.

— Я сам, — упрямо ответил он.

— Ты сожжёшь её.

— Не сожгу.

Он сжёг.

Мы всё равно съели.

Лира хохотала, глядя на чёрные края яичницы.

— Не смешно, — сказал Мэриус.

— Очень смешно, — ответила она.

После завтрака мы вышли в сад. Июньское солнце припекало, цветы пахли мёдом.

— Я хочу научиться стрелять из лука, — сказала Лира.

— Зачем? — спросил Мэриус.

— Чтобы защищать вас, — ответила она. — Вы уже старые и немощные.

— Мы не старые, — возмутился я.

— Тебе под тридцать, папе под пятьдесят, — сказала она. — Это по-драконьи молодо, но по-человечьи уже не очень.

— Откуда ты знаешь про драконов? — спросил Мэриус.

— Я всё знаю, — ответила она. — Я же пророк.

— Твой дар угас, — напомнила я.

— Не угас, — сказала она. — Просто спит. Как твоя Жница.

— Моя Жница умерла, — сказала я.

— Не умерла, — возразила она. — Ты её спрятала. В глубокий-глубокий колодец, где она никогда не проснётся.

— Ты видела?

— Чувствую, — ответила она. — Я же твоя дочь.

Она сказала это так просто, будто так было всегда. «Твоя дочь». Я не была ей матерью по крови. Но она назвала меня мамой. Первый раз — прошлой осенью, когда мы сидели у камина и читали книгу. Я тогда заплакала. Она спросила: «Почему ты плачешь?» Я ответила: «От счастья». Она не поняла, но обняла меня. С тех пор она звала меня мамой всегда. Иногда — «мама Сайфер», но чаще просто «мама».

— Мама, — сказала она, дёргая меня за рукав. — Ты слышишь?

— Что?

— Я хочу мороженого.

— После обеда, — ответила я.

— Я хочу сейчас, — сказала она, надув губы.

— После обеда, — повторила я.

— Ты меня не любишь, — сказала она.

— Люблю, — ответила я.

— Тогда почему ты не даёшь мне мороженое?

— Потому что это вредно.

— А то, что ты куришь, полезно?

Я замерла.

— Я не курю, — сказала я.

— Я видела, — ответила она. — Вчера вечером. На крыльце. Ты пряталась за колонну.

— Это была не я, — соврала я.

— Это был папа? — спросила она.

— Никто не курит, — сказал Мэриус, выходя из дома. — Мы здоровый образ жизни.

— Вы оба врёте, — сказала Лира. — Но я вас прощаю.

Она убежала в сад ловить бабочек.

— Она становится невыносимой, — заметил Мэриус.

— Она становится подростком, — ответила я. — В восемь лет.

— Всё в тебя, — усмехнулся он.

— В тебя, — возразила я. — Ты в её возрасте был хуже.

— Я был драконом, — напомнил он.

— А она — пророком.

Мы рассмеялись.

После обеда приехал совет магов. Трое стариков в белых мантиях, с посохами и важными лицами. Мы пили чай в гостиной, обсуждали договор с империей.

— Вы должны вернуться в столицу, — сказал старший магистр. — Лире нужна ваша поддержка.

— У нас есть дом здесь, — ответил Мэриус. — И мы не хотим его покидать.

— Но вы — её родители, — сказал магистр.

— Мы — её семья, — ответила я. — Это не зависит от места.

— В столице есть школа для одарённых детей, — сказала женщина-магистр. — Лира могла бы учиться там.