Книга Целуй, пока не поздно, страница 15 – Екатерина Мордвинцева

— Я по объявлению. Няня.

Голем вытянул руку. Я отдала листок. Он поднёс его к тому месту, где у живого человека были бы глаза, и замер. Потом кивнул — механически, с лёгким скрипом шестерёнок.

— Следуйте за мной.

Ворота открылись беззвучно.

Я шагнула внутрь и сразу пожалела, что не взяла с собой кого-нибудь. Любого. Даже того пьяного грузчика, который на прошлой неделе пытался затащить меня в подворотню. Потому что магия здесь была везде.

Она витала в воздухе, пропитывала землю, струилась по стенам дома как невидимые реки. Она была холодной, серебристой, чужой. Не такой, к какой я привыкла в Академии. Моя магия — бывшая моя магия — была золотистой и тёплой, как летнее солнце. Она пахла мёдом и грозой. Эта пахла озоном, древностью и смертью.

Мои каналы шевельнулись.

Я почти физически ощутила, как они сжались, как отпрянули от этой чужеродной силы. Они были пусты, забыты, но инстинкт остался. И этот инстинкт кричал: «Беги! Это не твоя магия. Это магия хищника».

Я не побежала.

Я сжала кулаки и пошла за големом по белой мраморной дорожке.

Сад, который издалека казался диким, вблизи оказался идеально ухоженным. Каждый цветок стоял на своём месте, каждая травинка была подстрижена. Но в этой красоте было что-то неестественное, почти болезненное. Как будто сад был не живым, а нарисованным. Как будто кто-то заставил растения расти по линейке, сломав их волю.

«Как ты сломала мою волю, Райна», — подумала я и тут же отогнала эту мысль.

Голем поднялся на крыльцо и открыл дверь. Я вошла в холл и замерла.

Потолок терялся где-то в полумраке. Стены из чёрного стекла отражали мой собственный силуэт — худой, сгорбленный, жалкий. Пол из белого камня был тёплым на ощупь даже сквозь подошвы моих стоптанных ботинок. В центре холла бил фонтан, но вода в нём была чёрной, как чернила, и падала без единого звука.

Тишина.

Оглушительная, давящая тишина.

Ни птиц, ни ветра, ни даже шума моря, хотя дом стоял на утёсе. Магия поглощала все звуки, оставляя только моё собственное дыхание — слишком громкое, слишком паническое.

— Вы по объявлению?

Голос раздался у меня за спиной.

Я обернулась так резко, что хрустнула шея.

На лестнице стоял мужчина.

Я уже видела его раньше — в своих кошмарах, которые начались после потери дара. В этих кошмарах всегда была тьма и чьи-то серебряные глаза, смотрящие на меня без жалости.

Теперь глаза были настоящими.

Он спустился по лестнице медленно, как хищник, который не сомневается в своей добыче. Тёмные волосы, почти чёрные, с проседью на висках. Щетина на скулах — густая, небритая, но не неряшливая. Белая рубашка с закатанными рукавами открывала предплечья, покрытые тонкими шрамами — старыми, почти белыми. Чёрные брюки, кожаный жилет.

Никаких магических побрякушек. Ни амулетов, ни кристаллов, ни ритуальных колец.

Но я знала.

Я чувствовала кожей, что этот человек — одна из самых сильных магических единиц, которых я когда-либо встречала. Сильнее магистров Академии. Сильнее Райны. Сильнее меня — той меня, у которой было четырнадцать нитей дара.

— Да, — сказала я. Голос не дрожал. Это была маленькая победа. — Меня зовут Сайфер.

Он остановился в трёх шагах от меня. Достаточно близко, чтобы я могла разглядеть его глаза — серебряные, такие светлые, что казались белыми. В них отражалась та же холодная магия, что витала в воздухе.