Онлайн книга «Целуй, пока не поздно»
|
Я обыскала комнату. Под кроватью нашла старую газету. В шкафу — несколько платьев, которые не забрали. В тумбочке — расчёску, зеркальце, заколки. И дневник. Он лежал под матрасом — я нащупала его, когда села на кровать. Тонкая тетрадь в кожаном переплёте, потёртая, с выцветшими чернилами. Я открыла её. Первый лист: «День первый. Я прибыла в этот дом. Он красивый и страшный одновременно. Мэриус встретил меня холодно, Лира — странно. Мне кажется, у девочки есть дар, но он необычный. Я буду наблюдать». Я перелистнула несколько страниц. «День седьмой. Лира нарисовала картину: я умираю. Я не знаю, что это значит. Она смотрит на меня с жалостью. Мне страшно». «День четырнадцатый. Я нашла подвал. Там портрет. Серафина (я думаю, это она) смотрит на меня и плачет. Я хочу помочь ей, но боюсь. Мэриус предупредил — не лезть». «День двадцать первый. Я заметила странное. Мэриус каждую ночь уходит в подвал. Возвращается под утро. Его глаза красные. Он не спит. И на прошлой неделе я видела, как он разговаривал сам с собой у портрета. Он называл Серафину «моя девочка» и плакал. А потом он ударил кулаком в стену. Я думала, он сойдёт с ума». «День двадцать восьмой. Я решила, что должна помочь ему. Или ей. Я не знаю. Я спустилась в подвал, когда его не было. Я попыталась снять руны. Ничего не произошло. Руны светятся, но они не поддаются. Кажется, их может снять только сам Мэриус. Или тот, кто создал портрет». Сердце забилось быстрее. Я перелистнула ещё несколько страниц. Дневник становился всё более отрывистым, нервным. «День тридцать пятый. Я нашла в кабинете письма. Он переписывается с кем-то из столицы. Речь идёт о каком-то долге. О крови. Я не поняла. Но Мэриус в опасности. И Лира в опасности. И я. Я хочу уйти, но он не отпустит. Он сказал, что если я уйду — он не сможет гарантировать мою безопасность. Что это значит? Он угрожает? Или предупреждает?» «День сорок первый. Сегодня я спросила Мэриуса напрямую: что случилось с Серафиной? Он посмотрел на меня так, что я пожалела о своём вопросе. Он сказал: "Не верь его слезам. Он сам…" А потом замолчал и вышёл из комнаты. Я не понимаю. О ком он? Кому не верить?» Я перевернула страницу. И замерла. Следующая страница была вырвана. Остался только клочок бумаги у корешка, и на нём — последние слова, обрывающиеся на полуслове: «Не верь его слезам. Он сам…» То же самое, что уже было написано. Но теперь я поняла, что это не Мэриус сказал эти слова. Это няня записала то, что он сказал. «Не верь его слезам. Он сам…» Он сам что? Убил жену? Создал портрет? Заманивает жертв? Я перелистала дальше — но дальше были чистые страницы. Дневник обрывался на сорок первом дне. После этого никаких записей. Я закрыла тетрадь и спрятала её за пазуху. «Он не узнает, — подумала я. — Пока не узнает. Мне нужно понять, что здесь происходит». Я вышла из комнаты, прикрыла дверь и спустилась на первый этаж. Лира всё ещё рисовала в своей комнате. Мэриус — я слышала его шаги — ходил по кабинету. Я решила попробовать кое-что. Я села на пол в холле, прямо у фонтана с чёрной водой. Закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. И попыталась активировать свой дар. В Академии нас учили: магия — это не мышца, которую можно накачать. Магия — это река. Она течёт там, где есть русло. Мои русла были сухими, перекрытыми печатью Райны. Но что, если печать ослабла? Что, если три года нулевой жизни, страдания и отчаяния пробили в ней брешь? |