Книга Целуй, пока не поздно, страница 9 – Екатерина Мордвинцева

— Ты знаешь этого мага?

Тётушка Мара помолчала. Её руки, покрытые старческими пятнами и венами, сжали швабру так, что костяшки побелели.

— Никто не знает этого мага, — сказала она наконец. — Он появился здесь три года назад. Построил дом на утёсе — из чёрного стекла, говорят, и белого камня. Никто не видел его лица. Никто не был у него в гостях. Иногда в порту появляются его слуги — покупают продукты, ткани, книги. Они не разговаривают с местными. Только показывают золото и уходят.

— А ребёнок? — спросила я. — У него есть дочь?

— Видели её пару раз. Маленькая девочка, лет пяти. Очень бледная. Никогда не улыбается. И она немая, говорят.

— Немая?

— Не говорит ни слова. Но рисует странные картинки. Один рыбак видел, как она сидела на утёсе и рисовала на песке. Круги. Символы. Он сказал, что от тех рисунков у него голова заболела, и он ушёл.

Я слушала и чувствовала, как внутри разрастается холод. Не тот холод, который приходит от страха. Другой. Тот, который приходит от предчувствия. Когда все твои инстинкты кричат: «Беги!», но разум шепчет: «Куда?».

— А няни? — спросила я. — До меня были няни?

Тётушка Мара отвела взгляд. Это длилось всего секунду, но я заметила.

— Были, — сказала она тихо. — Три. За три года.

— И где они сейчас?

— Никто не знает. Они приезжали, работали месяц-другой — и исчезали. Говорят, одну видели в соседнем городе, но она не помнила, где была и что делала. Как будто кто-то стёр ей память.

— Стер память?

— Магией. Или чем-то похуже.

Она замолчала и снова принялась мыть пол. Я стояла и смотрела на неё. Дождь за окном усилился. Вода хлестала по стеклу, размывая очертания причалов и кораблей.

— Ты хочешь меня напугать? — спросила я.

— Я хочу, чтобы ты подумала, девочка, — ответила она, не поднимая головы. — У тебя нет дара. Ты не сможешь защитить себя, если что-то пойдёт не так. Этот маг — он может быть кем угодно. Убийцей. Коллекционером душ. Тем, кто ищет жертв без силы, потому что с ними легче.

— Или он может быть просто вдовцом, который ищет няню для дочери, — возразила я. — И который заплатит золотом. Достаточно, чтобы я уехала отсюда и начала новую жизнь.

Тётушка Мара покачала головой.

— Ты слишком молода, чтобы быть такой наивной, и слишком стара, чтобы верить в чудеса.

— Я не верю в чудеса, — сказала я. — Я верю в золото.

Я развернулась и пошла к выходу.

Дождь хлестал в лицо, когда я вышла на улицу. Порт Кровавых скал в дождь был ещё более унылым, чем в ясную погоду — мокрые доски причалов блестели как змеиная кожа, канаты скользили под ногами, крики чаек звучали как предсмертные хрипы.

Я пошла на склад. Не потому, что собиралась работать. А потому, что нужно было заработать на хлеб, пока я принимаю решение.

Хозяин склада, толстый Грегор, встретил меня у ворот.

— Опоздала, — рявкнул он. — Вычту медяк.

— Вычитай, — ответила я и взялась за ящик.

В тот день я работала как одержимая. Я таскала ящики, бочки, тюки. Мои мышцы кричали, спина ныла, ладони, покрытые мозолями и трещинами, кровоточили. Но я не останавливалась. Потому что физическая боль заглушала другую — ту, что грызла изнутри.

Ту, которая родилась в тот момент, когда Райна щёлкнула пальцами и запечатала мой дар.

Я работала до вечера. Заработала семь медяков — больше обычного, потому что Грегор был в хорошем настроении (он выиграл в карты у капитана одного из кораблей). Я купила на рынке краюху хлеба, кусок сыра и два яблока. Села на причале, свесив ноги над водой, и поужинала.