Книга Сияние вечного пламени, страница 288 – Пенн Коул

Когда хаос утих, я с трудом поднялась на ноги. Жгучее давление защитной магии сердцекамня исчезло, оставив меня оглушенной и слабой.

— Ты! – выпалил владыка Софоса.

Он мертвенно побледнел, вытаращил глаза и смотрел на меня с ужасом.

Его испуганный взгляд упал на сердцекамень, и кровь застыла у меня в жилах.

Молния рассекла сердцекамень. Глубокий разлом тянулся посредине, оставляя сеть крошечных трещин на черной как ночь породе.

— Ты это сделала! – рявкнул владыка. – Ты сломала сердцекамень!

— Это не я… Я… не ломала его, – пролепетала я. – Я лишь выполняла ваши указания!

Удивление в глазах владыки сменилось гневом.

Он поднял дрожащий палец и обвиняюще показал на меня:

— Ты не королева Люмноса. Ты самозванка.

Я покачала головой и попятилась от него, в отчаянии глядя на других монархов – вдруг кто-то из них за меня вступится? Все они застыли от шока, одинаково не в силах осмыслить только что увиденное.

Все, кроме королевы Умброса.

Ее лицо дышало невозмутимым спокойствием, губы растянулись в холодной всезнающей улыбке.

— Это она! – крикнула я, тыча в нее пальцем. – Она это сделала! Она что-то знает, она была в Люмносе, она…

В глаза бросилась вспышка ярко-медного. Раздался голос.

Голос, который я знала и любила до глубины души. Голос, который я надеялась снова услышать восемь долгих месяцев. Голос, окликающий меня так, словно от этого зависела моя жизнь.

Карие глаза выпучены, лицо перекошено от страха – из диких зарослей сразу за Храмом Клана моя мать бросилась ко мне с распростертыми объятиями.

— Дием! – кричала она. – Дием, беги!

С оглушительным грохотом, вспышкой огня и разлетающимися обломками все взорвалось.

Мой мир погрузился во мрак.

Где-то на острове Кёриль…

Когда первые монархи поднялись по ступеням Храма, сердце Орели Беллатор едва не лопнуло от радости.

Восемь месяцев Орели пряталась на этом ужасном острове, жила среди теней своего прошлого, считала каждый прошедший день. Наконец ее терпение начало давать плоды. Через несколько часов она снова окажется в объятиях мужа и прижмет к груди своих драгоценных детей.

Разлука с родными была для нее пыткой. Каждое утро она просыпалась с их именами на устах, каждый вечер проваливалась в сон, представляя себе их лица. Знай Орели, что миссия так затянется, она могла отказаться от своих планов или, по крайней мере, посвятить в них мужа и детей.

Орели гадала, где сейчас ее близкие. Верят ли они еще, что она жива, надеются ли на ее возвращение? Представив, какое счастье отразится на их лицах, когда она вернется в скромный домик на болоте, Орели широко улыбнулась.

Конечно, родные могли разозлиться. Орели была готова к их негодованию, к требованиям ответить на их вопросы. Она лишь надеялась, что в итоге они поймут, сколь важна была эта миссия, сколь необходима их жертва во имя общего блага.

Еще один монарх поднялся по ступенькам Храма, и у Орели сердце замерло.

Так близко! Она была так близко к возвращению домой.

Орели высунулась из кустов, насколько позволила смелость, силясь разобрать, которые из монархов присутствуют. Яркое солнце жгло и заставляло слезиться глаза. За последние месяцы Орели превратилась в ночное существо, передвигающееся под покровом тьмы, чтобы не заметили с военных кораблей, которые ходили у самых берегов острова. Она беззвучно отругала себя за то, что не потратила несколько дней на то, чтобы глаза привыкли к силе полуденного солнца.