Книга Ты лети, лети..., страница 36 – Ольга Чумаченко

— У нас пять минут, - потянула Мария за завязки на мужских лёгких штанах.

Успели. Бутафорская дверь закрылась за коршуном, Таней и ребёнком. Оставляя в квартире Марию и Свету, как раз в тот момент, когда от двери послышался нетерпеливый звонок.

Света ушла в комнату, притворившись, что спит. А хозяйка квартиры направилась открывать входную дверь, шокировав крокодильей внешностью мужчин своим растрёпанным видом в коротком пеньюаре на тонких бретельках.

Стоило открыть дверь, правоохранители ворвались в её квартиру, прижав хозяйку к стене.

— Именем закона, вы обвиняетесь в укрывательстве преступницы Татьяны Шмит, - обвинили Марию, ещё и ощупали, проведя стандартную процедуру досмотра. Взгляд ощупавшего её мужчины стал масленым, жадным. Прошедшие в квартиру хорцы при власти, подняли с кровати блондинку и вывели в гостиную.

Ни слова, ни полслова. Марии слова не дали сказать в своё оправдание. А ведь они знали с кем имеют дело. Местные органы решили обвинить её в нарушение их законов, чтобы уже космической ассоциации правопорядка выставить претензии. Как там говорится? Лучшая защита это нападение? О, да!

Похоже, никто из ворвавшихся в квартиру людей не знал, как выглядит Татьяна. Что по Марии, что по Свете видно, что не местного они разлива. Вот и забрали обеих до выяснения, якобы, личностей. Марию так забрали, чтобы на неё обвинительную жалобу накатать.

Привезли женщин в белоснежное здание местных органов. Посадили в обезьянник. В раздельные комнаты. Кровать, умывальник, унитаз. Вся прелесть жизни.

Где-то через час дверь в камеру Светы открылась и Татьяну Шмит попросили выйти. Ага?! Разбежалась Света! Отвела обиженную мордашку, уставившись в маленькое окошко.

Раз десять, точно, Света сбилась, сколько такой вызов повторялся. Хорошо, хоть за руки не хватали, насильно не вытаскивали.

Через какое-то время дверь открылась и то, чего она опасалась, случилось. Её грубо схватили за руку, и попытались стащить с кровати. Приговаривали при этом вошедшие хорцы, что всё фиксируется, и её сопротивление властям будет предъявлено в суде. Ну, что? Голос у Светы хороший, развитый. Закричала и завизжала она так, что все поморщились. Некоторые наблюдающие разбежались.

Державший и тащивший её отпустил. Плюнул в сторону и сказал, чтобы её кураторы сами её забирали. Ещё через десять минут в камеру ввалились четверо типичных хорца в белоснежных костюмах. Света никого из них не знала, ещё и слезу пустила.

— Кто это? – спросил один из вошедших, указав на Свету.

— Так, это ваша Шмит? – неуверенно то ли ответил, то ли спросил один из фиксирующих хорцев при исполнении.

— Нет! Это не она! – пробурчал куратор Тани.

— А кто? – спросил служивый.

— Я-то откуда знаю, кто это? – развёл хорц руками и вышел из камеры.

Света, обиженно сдвинув бровки, потирала ушибленную руку, за которую тянул мужчина, оставив на ней красные следы, грозившие стать синяками.

Как сказала Мария, каждое её слово может обернуться против неё. Поэтому Света молчала. Органам при власти требовалось узнать, кто она, чтобы знать, кому её возвращать, поэтому с камеры не выпускали. Но кроме Шмит, ни на кого больше заявления о пропаже не поступало. Мало того, Мария взялась и за дело Татьяны Шмит, оплатила все её долги, штрафы. Но местные судебные власти как могли, тянули со всеми делами. Даже, несмотря на то, что была подключена сама правовая ассоциация.