Книга Зов чёрного лебедя, страница 108 – Мария Устюженко

Когда Мирослава решила перевернуться на другой бок, то она уже знала, что наступило утро. Даже сквозь закрытые глаза можно было почувствовать свет восходящего солнца, который пробирался сквозь незанавешенные окна. Она пошарила рукой и вторая половина кровати оказалась пуста. Если Ингрид уже встала и отправилась заниматься домашними делами, то рассвет Мирослава точно пропустила, а значит, и встречу на кладбище тоже. Это осознание не принесло ей ни радости, ни огорчения. В любом случае сегодня в её планы не входило видеться с Вяземским.

Она посильнее закуталась в тёплое одеяло, даже несмотря на то, что по спине уже бежали капельки пота. Таким образом ей хотелось согреться изнутри — она желала, чтобы холод и пустота исчезли. У неё в сознании обрывками вспыхивали фрагменты сна, но ей никак не удавалось припомнить подробности — с каждой секундой тускнели воспоминания, и вскоре она уже не могла припомнить, где начинался сон, а где фантазия — по итогу, с ней осталась тоска и необъяснимое чувство потери.

Когда Мирослава смирилась с тем, что одеяло не поможет, она нехотя распахнулась и открыла глаза. Следовало бы набрать воды, как вчера было обещано Ингрид. Наверное, если бы не это необдуманное обещание, то Мирослава бы продолжила лежать в кровати и страдать, но вещунья была к ней добра, и она не хотела отвечать ей чёрной неблагодарностью, поэтому поднялась на ноги и стала оглядываться в поисках своих вещей. Она обнаружила своё кремовое платье на пуговицах выстиранным и аккуратно висящим на дверце шкафа вместе с нижней сорочкой, а на другой дверце пиджак, на котором не было ни одной шерстинки. Мирослава улыбнулась, и её слабое сердце сделало парочку более уверенных и жизнеутверждающих ударов.

Облачившись в платье и завязав волосы в простую косу, Мирослава решила сразу отправиться за водой и, проходя мимо умывальника, проверила, сколько вёдер необходимо будет принести. Она заглянула внутрь бочки, чтобы через мгновение неодобрительно поджать губы. После того как закончила утренние процедуры, она решительно отправилась на поиски вещуньи.

Ингрид нашлась во дворе, занятая выдиранием сорняков. Она подвязала подол платья до колен и сверкала молочными икрами. На улице ещё не было сильной жары, и это создавало какую-то особенную атмосферу — соседи были тише, прохожие меньше спешили, животные дремали. Стояла благодатная тишина, которую не хотелось нарушать, а лишь продлить, чтобы как можно дольше наслаждаться.

— Доброе утро, — сказала Ингрид доброжелательно ещё до того, как Мирослава приблизилась к ней.

— Доброе утро. Зачем ты набрала воду в умывальник?

Услышав строгие нотки в голосе, вещунья через плечо смерила Мирославу весёлым взглядом.

— Чтобы умыться? — предположила она.

— Я обещала набрать тебе воды, — сухо напомнила Мирослава. — Ты и так позволила мне у себя переночевать, так ещё не позволяешь мне отплатить тебе за эту доброту.

Ингрид хмыкнула и вернула своё внимание к грядкам.

— Если ты проснулась в плохом настроении, то советую присоединиться ко мне. До того, как солнце взойдёт, пропалывать грядки даже приятно. Это успокаивает нервы и душу.

Мирослава поняла намёк и тут же подвязала своё платье, но более бережно, чтобы как можно меньше его помять, и опустилась на корточки с другой стороны грядки.