Книга Зов чёрного лебедя, страница 129 – Мария Устюженко

Но у Мирославы было стойкое ощущение, что у неё и выбора-то не было с самого начала. Сейчас она не могла понять, как так получилось, что она попала в самую гущу событий этой общины. Её привело к этому моменту любопытству, но было ли дело только в нём? Не связано ли ещё её тщательно скрытое от самой себя одиночество? Что она искала долгие десять лет — ответы, своё место или принятие? И почему этот выбор состоял только из отношения людей к ней, а не её собственного отношения к себе? Ответы на те ли вопросы она вообще искала?

— Ты собираешься работать?

Мирослава перевела расфокусированный взгляд на уже сидящего со знакомой кипой бумаг Эрно. Он требовательно смотрел на неё в ожидании ответа.

— Конечно, — рассеянно ответила она, а затем встряхнулась и постаралась настроиться на рабочий лад.

Она взяла табуретку и присела напротив Эрно, стараясь не упираться в него коленями. Взяла первый листок и заметила, что он продолжает таращиться.

— Что такое? — спросила она.

Эрно поправил очки и сдержанно полюбопытствовал:

— С тобой всё в порядке?

Её бровь сама по себе взмыла вверх.

— А есть сомнения?

— Ты не можешь нормально ответить? — процедил он, всеми силами показывая, что ему не по нраву настаивать.

Мирослава глубоко вздохнула.

— Со мной всё будет в порядке, когда мы разберёмся с вашими загадочными убийствами.

Эрно кивнул, принимая этот ответ, но не выдержал и пяти минут и снова заговорил:

— Ты же понимаешь, как странно то, что ты отреагировала настолько нормально, увидев Мстислава в качестве огромного медведя? Твоя реакция настолько нормальная, что это ненормально, — подчеркнул он.

— Из Мстислава получился очаровательный медведь — намного более сговорчивый и приятный, нежели чем он в человеческом обличье, — с толикой насмешки улыбнулась Мирослава, но потом немного подумала и призналась. — Ладно, только сговорчивее.

Эрно несколько мгновений разглядывал её, прежде чем выпрямиться, снова поправить очки и убедительно заговорить:

— Наш вожак — непростой человек, но это не отменяет того, что и у него есть чувства…

— Только не это! — чересчур громко перебила его Мирослава и стала махать руками и головой, чтобы остановить поток нравоучений, но сама не смогла сдержаться и из неё стал вырываться неконтролируемый смех.

— … что, впрочем, довольно очевидно. Я просто хотел сказать ещё одну очевидную вещь. Если ты его обидишь, то тебе придётся иметь дело не только со мной. — Он сделал ударение на последней фразе. — Мы все будем недовольны.

Мирослава сквозь смех и против воли продолжала слышать абсурд, который решил ей донести Эрно. Ей с трудом удалось успокоиться. Она обдумывала его слова, пока делала несколько успокаивающих вдохов, чтобы понять, что именно её царапнуло.

Наконец, ей удалось сообразить, и она недоверчиво переспросила:

— Ты предупреждаешь меня? Ты боишься, что я причиню вред Мстиславу, который старше меня, опытнее и, в конце концов, мужчина?

Она почувствовала, как после вопроса внутри натянулась не тонкая струна, нет, там возникло острое и тонкое лезвие, нацеленное на сердце.

— А при чем здесь то, что он мужчина? — не понял Эрно. — Сам вожак учил нас тому, насколько женщины сильнее, чем мы — не физически, а морально.

— Но при этом он сам противоречит тому, чему вас учил, — с неприкрытым теплом и облегчением проворчала Мирослава, вспомнив то, что он совсем недавно сказал ей.