Книга Зов чёрного лебедя, страница 17 – Мария Устюженко

Мирослава не сразу нашлась с ответом задумавшись. Она вдруг поняла, что Марта напомнила ей своим тяжёлым, немигающим взглядом старшую учительницу, которая была у неё в приюте. Та не чуралась ударить по рукам линейкой или заставить провинившегося простоять целый день в углу без еды и отдыха. Уже после нескольких часов мышцы ног забивались и их начинало тянуть, а ещё через пару часов от боли хотелось плакать. К концу дневных занятий провинившиеся падали на пол, задыхаясь от слёз, за которые потом тоже были наказаны.

Мирослава никогда не плакала. Её спасала чистая, незамутнённая злость, которую из неё пытались выбить, но не успели. Она сбежала раньше. Но, несмотря на подобные наказания, Мирослава позже поняла, что они проявляли так заботу о ней, ведь считается, что послушная жена — радость для мужа. Сейчас она уже знала, насколько их мнение было далеко от правды, но всё равно пыталась простить.

Воцарилось молчание, нарушаемое шумом за окном и большими настенными часами, где вместо минутной стрелки был изображён медведь на двух лапах. У Мирославы зачесались руки записать все премудрости и странности деревни и того, что успела ей сказать Марта.

— Я постелила тебе в маленькой комнате и уже перенесла туда сумку, — вдруг с прежним энтузиазмом произнесла Марта. — Она может показаться тебе тесноватой, но там стены лучше утеплены и ковёр толще. Ночами у нас бывает прохладно. Там ещё стоит стол — тебе было бы удобнее работать. Репортёры же что-то вечно пишут? — озадаченно уточнила она.

Мирослава поспешно закивала, вновь тронутая предусмотрительностью Марты и решившая, что сходство ей просто почудилось. Сейчас во взгляде женщины она не видела ни тяжёлой задумчивости, ни острой оценки.

— Вы слишком добры, — неожиданно для самой себе Мирослава поклонилась в пояс.

Когда она подняла голову, то наткнулась на широкую улыбку, которая собирала вокруг голубых глаз Марты морщинки.

Мирослава подумала, что Мстислав обладает более тёмной мастью и что между ними не отслеживается почти никакого сходства.

— Так у нас молодёжь приветствует главу или членов общины. Я к их числу не отношусь, но мне приятно, — хохотнула она. — В наших краях принято быть гостеприимными, поэтому отбрось чепуху, которой полнится твоя голова, и делай, что должна.

Мирославе показалось, что в последних словах был какой-то потаённый смысл, но уточнять она не стала, а только кивнула и отправилась наверх немного отдохнуть.

Вяземский прошёл сквозь колючие кусты, не в первый раз мимолетно порадовавшись тому, что перестал носить китель, который вечно цеплялся за колючки и сучья деревьев. Погода стояла мирная, что выгодно отличалось от последних тревожных недель. Ещё вчера ветер приносил печальные известия, в воздухе пахло кровью и болью. Мстислав плохо спал всё это время, чувствуя свою вину от произошедшего и стыдясь того, что он не мог учуять следов того, кто вершил эти злодейства. Вчера он отправил ребят отдыхать, а сам, прислушавшись к чутью, отправился на кладбище, но так и не сумел ничего там найти. Такое бывает, когда даже сам не знаешь, что ищешь. Но он остался уверен в том, что оно имеет какое-то отношение к убийствам или убийце.

Сегодня Мстиславу всё же пришлось признаться самому себе, что ему необходима помощь, но она на не имела никакого отношения к столичной репортёрше. Вяземский на мгновение остановился, прикрывая глаза и втягивая носом воздух. Рано утром моросил шёл дождь, как и довольно часто в последние недели, поэтому пахнуло сыростью, влажной землёй и мокрой шерстью. Это означало, что двое из его ребят уже совершили обход. В кустах можжевельника кто-то зашевелился, и Мстислав распахнул глаза. Через мгновение оттуда несмело выпрыгнул заяц, который с подозрением уставился на непрошеного гостя.