Книга Зов чёрного лебедя, страница 208 – Мария Устюженко

Мстислав выглядел в узком проходе между стеной и шкафом неправильно. Он вообще смотрелся в этой крохотной тёмной комнате неправильно и неуместно. Мирослава ощутила нелепый стыд за такую погоду в столице, за своё жилище и за то, что сама она выглядела среди этого всего более уместной, чем ей бы хотелось.

— Хочешь чаю? — спохватилась она и, не дождавшись ответа, включила конфорку. — Кухня здесь общая, но у меня есть своя маленькая.

Она проверила воду в чайнике и решила, что им её хватит. Даже если бы это было не так, Мирослава ни за что бы не стала протискиваться мимо мужчины, чтобы выйти в коридор и отправиться на кухню.

Пока она что-то щебетала, Мстислав разглядывал комнату и саму Мстиславу очень пристально.

Заметив его интерес, она прислонилась к столу, обхватила себя руками и понимающе протянула:

— Знаю, о чём ты думаешь. Здесь ужасно…

— Здесь одиноко, — спокойно произнёс он.

Мирослава неловко хмыкнула и пожала плечами.

— До того, как приехать к вам, я этого даже не замечала… Но да, ты прав. Здесь холодно и одиноко.

— Мне казалось, что ты тоже не чувствуешь изменений в погоде?

— Практически, — подтвердила она, затем прямо взглянула в тёмные глаза мужчины. — Но холодно бывает не только снаружи.

Вяземский просто продолжал смотреть на неё. Изучающе. Цепко. Душераздирающе.

Такое внимание подхлёстывало внутри Мирославы сильное чувство, которому она пока не решалась давать названия.

— Я совсем тебя не знаю, — в полувопросительно-полуутвердительном тоне сказал он. В его голосе было спокойствие и такая покорность, словно всё зависело от ответа Мирославы — он бы принял любой.

— Ты так считаешь? — облизнула она сухие губы.

Он лишь отрицательно покачал головой. Мирослава только сейчас заметила, что под его привычным пыльником была невероятно щегольская белая рубашка, а вместо обычных штанов брюки со стрелочками. Его темно-рыжие волосы слегка завивались на кончиках, а борода была короткая и аккуратно подстриженная. В таком виде Мстислава она ещё не видела. Этот образ словно подчеркнул всё необузданное, что он хранил в себе, и это вызвало горячее волнение в её душе. Она с трудом отвела взгляд на голую стену напротив кровати, чтобы собраться с мыслями и ответить.

— Я так не думаю, — честно сказала она. — Когда я была там с тобой, то чувствовала себя не так, как обычно здесь. Но моё обычное состояние здесь было далеко от нормального. Там мне удалось прислушаться к себе и понять, чего я хочу. У вас вечно так шумно, но когда наступает вечерняя тишина, то помимо саранчи, поёт ещё и сердце. И когда я прислушалась к нему, то оказалось, что раньше я никогда не слышала его голоса.

Мирослава смутилась своей сентиментальности и замолкла. Одно дело говорить о таких вещах в селе, а совсем другое здесь, в комнате, где она даже не помнила, когда последний раз проливала хоть слезинку.

Но Мстислав смотрел на неё и ждал, выглядя при этом так располагающе и спокойно, что она почувствовала себя также, как всегда, себя с ним чувствовала — уверенно и безопасно.

— Всё, что я говорила тебе, до этого я не делила ни с кем другим, — продолжила она. — Поэтому справедливо будет сказать, что, пожалуй, ты, наоборот, знаешь меня лучше всех.

Он кивнул, словно так и думал, но затем криво усмехнулся.