Книга Зов чёрного лебедя, страница 25 – Мария Устюженко

Мирослава нашла образы жителей очень гармонично сочетающимися с природой вокруг и строениями, поэтому искренне любовалась, пока не добралась до своей цели.

Церковь ей понравилась. Она была тоже украшена, но не так ярко. Особенно выделялись ажурные росписи над арочным проходом внутрь. Она не была огорожена никакими заборами или стенами, поэтому все вокруг видели, кто становился посетителям храма Божьего. Народу возле церкви особенно не наблюдалось. Зато виднелся небольшой уютный садик с выложенной плиткой и дом, где жил священник. Чуть дальше стояло двухэтажное свежевыбеленное здание с клумбами под окнами, в котором угадывалась школа.

Перед входом в церковь Мирослава перекрестилась и стала медленно подниматься по немногочисленным ступенькам, давая себе возможность передумать. В её приходе был скрыт и умысел, и нужда. Но Мирослава желала бы, чтобы ею руководствовал только умысел, который заключался в том, чтобы продемонстрировать местным свою религиозность. Но, на самом деле, её также потянуло сюда чувство, которое она игнорировала все десять лет, будучи слишком гордой и задетой.

Она долгие годы упрямо не желала потакать своей привязанности. Ведь с тех пор, как в юности ей стало известно о своем «недуге», она считала, что высшие силы отказались от неё. Так говорили воспитательницы, когда она якобы из простого любопытства интересовалась о различиях между людьми и теми, кто отличался от них. Даже не за стремление, а просто за вопрос она отхватила пощёчину и грозные утверждения о том, что человек — идеальное творение Господа, и он не должен желать большего. Во время долгой и нудной лекции, которая последовала после, они также ненароком ответили на вопрос, который тревожил Мирославу. Они утверждали, что те люди, кто отличался — проклятые люди — это те, от кого отказался Бог. Она тогда рискнула уточнить: а что если этот человек — ребёнок? И ей даже ответили, не назначив наказания, что тогда его душа уже прибыла в мир испорченной и от таких детей нужно избавляться на благо всем живущим.

Сейчас Мирослава не была так уверена в их словах, как тогда, когда её любящее сердце разбилось от осознания, что единственный, кто мог её безусловно любить — привёл её в этот мир умереть. После побега из приюта она долгое время не была в церкви, обиженная и раздавленная. Она побывала там лишь перед приездом сюда и вот сейчас. Её вера уже не была такой прочной, и она больше не была единственной её связью с жизнью, но Мирослава всегда будет благодарна Ему за то, что она чувствовала Его любовь тогда, когда в этом отчаянно нуждалась, даже если это ощущение было ею выдумано.

Но позже у неё не было даже этого ощущения и ей пришлось добывать его самостоятельным трудом. Повзрослев и оглянувшись на людей вокруг, Мирослава осознала, что чтобы тебя любили и уважали, ты также должен относиться к себе. Была разница в редакции между теми людьми, кто робко скрёбся в дверь, желая быть услышанным, и теми, кто влетал внутрь, громко заявляя о своих правах — первых обычно слушала только Мирослава, а в том царстве, где она работала, её голос и мнение было равносильно дуновению лёгкого ветра — при желании его можно ощутить, но чаще всего он проносился мимо, никем не замеченный. Достаточно было того, что она вовремя приносила обед, сортировала документы и следила за новостями. Но такой расклад её устраивал: когда ты непримечателен для других, то они легче расстаются с информацией, благодаря которой она и прибыла сюда.