Книга Зов чёрного лебедя, страница 63 – Мария Устюженко

— Я только что вспомнил, что один из главных атрибутов в работе репортёра — это как раз фотоаппарат и записная книжка.

— У меня отличная память, я запишу всё позже, — выпалила Мирослава заготовленную загодя отмашку.

Мстислав с умным видом покивал, но иронии не утратил. Мирослава сама знала, как глупо на фоне её только что выдвинутых обвинений о беспочвенной самоуверенности мужчин выглядит её оправдание.

— Это не то же самое! Ваша работа куда ответственнее моей, — попыталась она всё-таки защититься, но потом ненадолго замолчала и сокрушённо признала очевидное. — Это вызывает подозрение и, наверное, почти такое же, как и ты со своими ребятами, но сделаем вид ненадолго, что всё нормально, и займёмся делом, ладно?

— Именно это я и хотел предложить, — кивнул Вяземский, и Мирослава понадеялась, что смех в его глазах ей почудился.

Вернувшись к рассмотрению улик, документов и описанию жертв, она всё больше понимала, насколько странными были эти убийства.

— Убитые успевали побыть в селе от одного дня до двух, прежде чем убийца добирался до них, — заключила Мирослава, уже сидя за столом и перебирая записи. — В морге сказали, что убивали их ночью? — полюбопытствовала она, когда перевела взгляд на одно из заключений, написанное неровным и скачущим почерком.

Мстислав расположился напротив и тоже просматривал заключения с таким вниманием, словно видел их в первый раз.

— Лучше даже сказать, что до первых солнечных лучей. Трупы были свежие, одежда всегда ещё мокрая, и даже волосы были ещё влажные, когда их находили, — отозвался Вяземский, поднимая взгляд на Мирославу. — Забираю свои сомнения назад — сейчас я рад, что мы не пользуемся фотоаппаратами.

— Это шутка такая? — поняла она, заметив тень улыбки на лице Мстислава.

— А ты думала, что я просто неотёсанный дикарь из глухомани? — осведомился он, заставив Мирославу смутиться.

Если честно, то она не знала, что и думать по поводу человека, который был непоследователен в своих решениях и вдобавок был незнакомым мужчиной.

— Конечно, нет, — ответила она. — Лишь дикарь без чувства юмора.

Они переглянулись и уголками губ улыбнулись друг другу. После совместного завтрака между ними возникло хрупкое взаимопонимание. Мирослава ценила это сотрудничество, потому что оно могло её сильно выручить в ближайшем будущем.

— У Эрно хороший почерк, — с облегчением сказала она, когда вернулась к сделанным пометкам на месте преступления. — Почему, кстати, у них настолько финские имена?

— Мода тогда такая была, да и родители желали им особенного будущего, — спокойно ответил он, вновь опустив взгляд на записи. — А Эрно учился в городе и очень хорошо, оттого и почерк довёл до идеала. Он даже не хотел возвращаться.

— Как и ты? — уточнила Мирослава. — Я заметила, что у вас всех местный говор выражен гораздо меньше. Ты кажешься компетентным настолько, что для здешних мест поразительно, а Эрно чересчур умён, о чём прекрасно осведомлен. Линнель одновременно выделяется среди вас, но при этом гораздо уместнее выглядит в селе, чем вы двое. С Раймо пока только непонятно, ведь я мало его знаю, но он как будто находится тоже на своём месте.

— Неплохой анализ для репортёрши, — хмыкнул Мстислав, не поднимая взгляда и не выглядя напряжённым из-за тех открытий, которые она сделала.