Книга Зов чёрного лебедя, страница 99 – Мария Устюженко

В воздухе больше не пахло тревогой, но Мирослава шла по следу, который, как казалось ей, был выложен из горечи и непонимания.

Она остановилась посреди дороги и стала задумчиво озираться по сторонам. Вблизи прогрохотала повозка с сонным возницей, у которого за спиной подпрыгивали пыльные мешки. Мирослава отошла подальше, не желая оказаться погребённой под комками грязи, вылетавшими из-под копыт животного. Утром и днём она уже попала под клубы взметнувшейся пыли и продолжать портить одежду не хотела.

Почудилось ли ей это ощущение, тянувшее её не к участку, а в другую сторону? Она в смятении покусала губу, но всё же решила действовать согласно внутреннему чутью. В конце концов, оно привело её в это село, к этим людям, и, несмотря на трудности, Мирослава надеялась, что это к лучшему. Она заправила за уши ещё немного влажные волосы и решительно свернула на незнакомую улицу и пошла по неширокой дороге.

Дома всё реже попадались на пути, и Мирослава даже ощутила некоторое беспокойство. Когда она достигла окраины, где находилось всего пара домов довольно потрёпанного вида, то стало ясно, что ей необходима помощь. Дальше дорога вела в горку, скрытую от людских глаз деревьями по бокам, склонёнными друг к другу.

Мирослава оглянулась. На скамейке под пышной рябиной сидела, сгорбившись над тазиком, взрослая женщина с небольшим ножом, занятая освежеванием зайца или кролика. Её лицо было закрыто шляпой, но Мирослава угадала возраст по рукам.

Странный выбор времени для того, чтобы разделывать мясо, но не то чтобы это сильно волновало Мирославу или могло её остановить.

— Извините!

Она не дала себе времени на раздумья и сошла с узкой дорожки, подходя ближе к женщине. Та не шелохнулась, занятая разделкой. Мирославе хватило одного взгляда на тушку в её руке, чтобы больше не иметь желания, когда-либо есть мясо.

— Извините, можно кое-что у вас спросить? — повторила она свой вопрос, но уже громче.

— Если не будешь так орать, — невозмутимо ответила женщина, не поднимая головы.

Мирослава неловко улыбнулась и кивнула, а потом поняла, что на неё так и не смотрят, поэтому повторила вслух:

— Хорошо. Прошу прощения.

— Ты подошла, чтобы отвлекать меня своими извинениями? Мужики с общины такое любят, иди к ним ползать на коленях.

— Неожиданное предложение, — призналась Мирослава, отчего-то расплываясь улыбке, изрядно позабавленная. В ней всколыхнулось неуверенное чувство приязни к этой незнакомой женщиной. — Но я не любительница пресмыкаться перед мужчинами.

— Вот это да, — скептически протянула в ответ та.

И, наконец, подняла лицо, испещрённое тонкими выпуклыми шрамами. Она была худощавого телосложения, оттого морщинки вокруг губ и на лбу были ярко выраженными. Глаза у неё были гипнотизирующими — тёмными провалами, в которых не было конца и края, зрачок почти сливался с радужкой.

Мирослава поспешно отвела взгляд, чтобы не показалась, что она пялиться, и уставилась на валяющуюся шкуру в тазу и невольно поморщилась от слабого запаха крови.

Женщина грубо, как-то по-мужски, усмехнулась, заметив её дискомфорт. Затем она демонстративно стала проводить по Мирославе взглядом сверху вниз, а затем снизу вверх.

— А выглядишь так, как будто пресмыкаешься, — невесело хохотнула она, затем вперила свои тёмные провалы в Мирославу и требовательно сказала. — Говори, что тебе нужно, да поскорее.