Онлайн книга «Хоронитель»
|
— Как по мне, так лучше узнать правду сразу, чем всю жизнь прятать голову в песок. От раздражения мне хотелось сбросить с себя чужеродную жизненную философию. — Кажется, я не заметила того момента, когда спросила твоего драгоценного мнения. Он смотрел на меня долго, внимательно. Если он и подбирал подходящие случаю слова, то точно потратил эти минуты не зря. — Возможно, прослушав запись, ты поймёшь, что стало с твоим ребёнком… * * * Если бы не эти его слова, я бы и дальше мучилась в сомнениях стоит ли открывать этот ящик Пандоры. Но сейчас я схватила диктофон и нажала кнопку с таким остервенением, что хрупкая звукозаписывающая машинка чуть не развалилась у меня в руках. На записи услышала свой голос. — Вскрытие проводит… — звук резко исказился шорохом. — Козлова Евгения. Потом звук повторился, но то был словно шелест. Шёпот. Беги… Меня даже сейчас продрало ознобом, хотя это было лишь спровоцированной записью воспоминание. Совсем другое было находиться там. Более того, сидеть в первых рядах жуткого представления. Посмотрела на маньяка, вставшего с дивана и отошедшего к стене. Как оказалось, в ней располагалось что-то наподобие бара. Краем глаза уловила, как янтарная жидкость полилась в стакан. Вернула внимание к записи, так как вновь услышала свой голос: — Мужчина! Около тридцати лет! Белый! Рост чуть меньше двух метров. Жировых отложений нет. Мышцы туловища и конечностей хорошо развиты и чётко контурируются. Грудь развита хорошо. Живот впалый. — В такт самой себе на записи резко вдохнула и выдохнула. Кажется, всё это время я тоже не дышала, повторяя скороговоркой те же самые слова. — Волосяной покров наблюдается на голове и в паховой зоне… О Боги… Я же светило медицины, меня не должны смущать волосяные покровы чьих-либо паховых зон. Но почему тогда опять почувствовала, как запекло щёки? На этот раз от смущения, так как вожделеть того, кого я описывала на начальном этапе вскрытия было сверх извращения. Сейчас другое дело, понятно. Вот он вальяжно прохаживается мимо — максимально полноценный мужик, а не тот мумифицированный сухой труп. Меня успокаивало лишь то, что никакие паховые зоны я больше затрагивать не буду. Хотя, стало намного страшнее. Так как по моим воспоминаниям уже сейчас должно было произойти что-то очень страшное. Шорох. Это я стащила с его лица простынь… — Отче наш… Спаси и сохрани… Вздрогнула, так как диктофон завибрировал от раздавшегося в динамике рёва: Беги! Потом пошли звуки моего рваного дыхания, параллельно с другим — на автомате закинула диктофон в карман, и именно его трение об одежду я и слышала. А потом всё внутри меня заледенело. Предсмертный крик уже принадлежал мне. — Помогите! Дальше в моей памяти шёл обрыв, тогда как плёнка с присущим ей равнодушием, продолжала наслаивать события той страшной ночи. Звук распашных дверей на моей работе ни с чем нельзя было спутать. Тем более, срабатываемых так часто. Топот шагов. Чей-то не очень внятный приказ осмотреться. — Двухсотый на столе. — Потом добавил так тихо, что мне пришлось перемотать запись и приложить ухо к динамику, чтобы понять его. — Чёрт… Что это? Ну и жесть. Женщина на полу. — Опять шорох. Погладила свою шею, словно ту обожгло тактильным воспоминанием. — Пульс есть. |