Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 46 – Роксэн Руж

— Какая еще теща? — тут же среагировала Света, метая молнии направо и налево. Вот, вся в меня. Нет у нее этого, как мне недавно сказал Саша… покер-фэйса.

— Какая, какая, ну я, наверное.

Пришлось рассказать дочери, каким образом, все таки, Александр Дмитриевич заселился в мою съемную однушку.

— Как романтично, — вздохнула Света. А по зажегшимся у Макса глазам я поняла, что скоро и у него трубу прорвет.

На этом общение с родственниками не закончилось. На следующие выходные Самородов повез меня к своей маме. Конечно, мы были знакомы, но, как будто, в другой жизни.

Ольга Ивановна проживала все в том же доме, где когда-то началась и моя собственная история. Она наотрез отказалась уезжать из квартиры после смерти Дмитрия Александровича — отца Самородова.

Мы подъехали к старенькому многоквартирному дому. Вот она и детская площадка, а вон там и мой балкон, с которого я бросала наполненные водой целлофановые пакеты прямо на голову Самародова.

Эх, были же времена!

На нашей лестничной площадке увидела дверь своей когда-то бездумно проданной квартиры. Конечно, дверь была давно заменена, как и окна. Вместо обычных стекол в деревянных коробках красовались белые стеклопакеты.

Вспомнила маму. Ее давно уже нет. И боль потери уже притупилась с годами. Только вот эта самая дверь напомнила мне о ней. О своем детстве.

Ольга Ивановна была очень рада нас видеть. Готовилась, судя по накрытому столу, несколько дней. Расцеловала и меня и сына. Усадила рядом с собой на диван, а когда уже половина разносолов было подчищено со стола, сунула мне в руки семейные альбомы.

Все детство Самородова, как на ладони.

Фотографии взбитого малыша кверху попой, ногами, руками, в общем, всем, что бывает в кадре на всех старых фотографиях.

В альбоме была и моя фотография. Точнее, наша общая с Самородовым. Улыбающаяся во весь свой рот, держу за руку явно сопротивляющегося молодого человека. Самородов еще не обладающий покер фэйсом взирал на меня с брезгливостью. Я в цветастом платье, с бантиками, продернутыми в косы, в белых носочках и босоножках. Конечно, фотография была черно-белой, но в моей памяти вспыхнули все яркие краски того платьица.

Я долго хохотала над этим снимком, сфотографировала его на телефон. Обязательно распечатаю и поставлю в рамочку.

— А знаешь, Мила, ты первая кого Сашенька ко мне привел, — поделилась со мной полушепотом Ольга Ивановна. — Я так рада, так счастлива. До внуков бы дожить.

Знакомая боль сжала сердце, да так больше и не отпускала.

Ведь единственным, чем я могу помочь уважаемой мной женщине обзавестись внуками это уйти.

— Мила, все хорошо? — раз в сотый поинтересовался Самородов.

— Да, просто устала, — в свою очередь ответила я привычной фразой.

Я бы даже сказала, что не устала, а морально выжата до последней капли и теперь внутри все механизмы работали со скрипом и пробуксовкой. Постоянные мысли о том, что я просто эгоистичная одинокая баба, которая умышленно лишает мужчину счастья быть отцом семейства, разрушали меня. А что я могла предложить взамен? Себя? Да, где-то внутри ворочалась МилаШКа, говоря, что "себя" — это и так подарок судьбы для любого мужика. Только прислушиваться к этой темной составляющей имеет смысл, когда тебя предают. Тогда уж можно приглушить свою светлую сторону и дать команду "фас". А сейчас…