Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 56 – Роксэн Руж

— Людмила Константиновна, вы выйдите за меня замуж?

Сотни глаз, обращенные на меня. И все ждут моего ответа. Попробуй тут откажи.

Я и сама не знаю, как я все таки нашла дорогу к своему Айсбергу Дмитриевичу. Пришлось делать это интуитивно, так как слезы бежали уже не тремя ручьями, а Ниагарским водопадом. Подошла, встала рядом с коленопреклоненным мужчиной.

— Я согласна, — ответила я, принимая кольцо, вместе с поцелуем.

И опять эти раздвоенные эмоции. Девочки пищали от восторга, а мальчики фыркали.

А ну девчата по маленькой и бум немного пьяненьки…

Весь оставшийся день меня успокаивало лишь одно — ревой была не только я. В этом деле меня поддержала Света, Галина Сергеевна и работницы пищеблока.

Пришло время прощаться. В этот раз было даже сложнее, чем в прошлый. Видимо, Александр правильно сказал, что все мы здесь сегодня почувствовали родственную связь.

С другой стороны, мне не терпелось задать Самородову несколько вопросов относительно его речи. Оказавшись в машине, спросила:

— Саша, а ты почему мне не сказал, что был… жил… здесь раньше? — Слова сирота и детский дом никак не могли сорваться с языка, повиснув камнем на сердце.

— Да, это же дела давно минувших лет, Мила. — Он сделала паузу, потом продолжил, — Думаю, детям важно было услышать это от человека, кто и сам был на их месте.

— А фотографии? — спросила я. Я же сама видела семейные альбомы и голопопого маленького Самородова.

— Фотографии я забрал у биологических родителей уже давно. Думаю моей маме они были нужнее.

— А кто они эти, биологические… — тихо переспросила я, видя, что Самородов без особого энтузиазма разговаривает на эту тему. "Родители" присоединились к "сироте" и "детскому дому", больнее сжимая сердце.

Сейчас как скажет, мол, не лезь ко мне с расспросами…

Ан, нет. Заговорил.

— Стандартная ситуация. Слишком много времени уделялось алкоголю и мало ребенку. После того, как меня забыли в каком-то бомжатнике, где я провел два дня, меня обнаружили органы правопорядка и передали в социальную службу. Я этого не помню, мне тогда было года четыре. Рассказали об этом мои настоящие родители, когда я подрос и смог все правильно воспринять. Они от меня не стали скрывать ни историю моего рождения, ни того, как я попал в их семью. Наверное, биологические родители меня по своему любили. Возможно, по началу все было не так плохо, раз имели возможность делать детские фото… Не знаю. Или это должно было стать их оправданием в моих глазах. В общем, я забрал снимки. Отдал маме. И больше не искал встреч с этими людьми.

Эти люди… Я попыталась нарисовать их в своем воображении. Но не смогла. Да и нужно ли это?

Да, теперь многое стало понятно. И его желание участвовать в жизни детского дома. И его отношение к этим детям. И его забота обо всех и вся.

А мне стало ужасно стыдно за свое поведение. Опять я вернулась мысленно к тому моменту, когда решила "одарить счастьем" Самородова и уйти. Бросить его. Также стало стыдно перед Ольгой Ивановной. Уж она то точно меня должна была понять. Обязательно поеду к ней справиться о здоровье. И если все хорошо, расскажу ей о себе.

— Так, не будем о грустном, — сказал Самородов. Подтянул к губам мою руку и поцеловал. — Сегодня мы празднуем.

Я перевела взгляд на кольцо, красовавшееся на пальце.