Книга Начинающий блоггер или месть бывшей жены, страница 65 – Роксэн Руж

Надо отдать должное мужской выдержке. Айсберг Дмитриевич выдавал свое волнение лишь покрасневшими ушами и повернутым ко мне спиной телом.

Ничего, где наша не пропадала.

Нащупала застежки на бюстгальтере. Расцепила крючки. Скрутила лифчик так, чтобы самодельный снаряд обязательно долетел до места, и одним точным броском отправила черный ком в напрягшуюся мужскую спину.

Самородов медленно повернулся. Я поймала на себе его потемневший взгляд, в уме перебирая варианты, чем бы еще развратить неподдающегося на провокации жениха. Раскинула в стороны руки (ноги и до этого были раскинуты) и взмолилась:

— Ну, возьми же меня, Нехочуха!

Словно в замедленной съемке Самородов наклонился, подхватил лежащий на полу развернувшийся (разорвавшийся) снаряд и медленно направился ко мне, на ходу снимая с себя фартук в цветочек. Подошел вплотную, встав как раз по центру раскинутых рук и ног. Идеальное положение наших тел по отношению друг к другу. Обвила его словно путами всеми своими дееспособными конечностями.

— Привет, — прошептала я, запуская пальцы в его волосы, притягивая ближе.

— Привет, — ответил Самородов. Оперся руками о столешницу с обеих сторон от меня. Прислонился своим лбом к моему. Я провела подушечками пальцев по его плечам, чувствуя, как напряженные мышцы пульсируют под моими руками. Немного усилила давление, наблюдая как на его коже проступают белые следы.

Самородов наклонился, прикусил кожу на моем плече, тут же целуя покрасневший участок. Прошелся цепочкой поцелуев до моей груди, чередуя ласки с укусами. Это придавало остроты ощущениям, заставляя тело инстинктивно выгибаться, раскрывая всю себя навстречу мужским губам.

Вот он, мой Айсберг Дмитриевич. Вернулся. Словно и не было этих двух недель, на протяжении которых я боролась с ощущением, что рядом со мной чужой человек

Его ладонь легла мне на колено здоровой ноги, поднимаясь выше, поглаживая нежную кожу, переместилась на ягодицы. Вторая рука проделала точно такой же путь, но медленней, бережней что ли. Я потянулась к его губам, стараясь сократить между нами оставшееся расстояние в несколько сантиметров. Самородов сжал мои бедра сильнее, я же в ответ укусила его за нижнюю губу, ловя ртом глухой мужской стон.

Уже совсем не Нехочуха, он немного отстранился от меня, чтобы раздеться. На пол полетели шорты и белье. Я проследила взглядом за последней преградой, разделяющей нас, небрежно сброшенной на плитку, радуясь, что вечно аккуратный Айсберг Дмитриевич изменил своим собственным принципам. Если бы он сейчас начал складывать пирамидкой вещи, я, ей богу, зарядила бы ему костылем.

Самородов вернулся ко мне. Его руки легли на мои бедра, сильнее сжав ягодицы. Одним резким движением он переместил меня на самый край столешницы, вжимаясь в меня. Откинулась немного назад, подчиняясь натиску мужских губ и рук.

— Дааа, — выдохнула я, крепко сжимая мужские запястья.

Холод столешницы был абсолютным противопоставлением горячему мужскому телу. Его жар наполнял меня, раскрывал, заставлял забыть обо всем.

Физическая и эмоциональная разрядка наступили одновременно. Возможно, именно это и стало причиной моей нестандартной реакции. Прижавшись к Самородову всем телом, чувствуя отголоски затихающего оргазма, я заплакала. Просто не могла это контролировать. Первая слезинка проделала свой путь по щеке, словно лазутчик. Тихо и без свидетелей. Остальные же побежали под аккомпанемент всхлипов.