Книга Моя! И это не обсуждается, страница 90 – Мила Гейбатова, Мила Синичкина

— Руки вверх! Всем оставаться на своих местах! – кричат вооруженные мужчины в масках.

Правда, никто из нас не реагирует, на местах–то мы остаемся, но руки вверх не тянем.

— Вы проникли на территорию частной собственности! Какие у вас оправдания?!

И тут мне становится весело, нервное напряжение выходит со смехом:

— А у вас какие оправдания, господа охранники? На вашей территории уже черте–сколько

творится непонятно что, а вы только сейчас соизволили явиться.

72

Айлин

Странное приключение закончилось, и я несказанно этому рада. Настолько я устала, что

даже не вникала в детали, в итоге не знаю, что сделали с Дмитрием и Ксенией, а надо

бы. Но Адам сказал, что больше они нас не потревожат, да и вообще кого–либо еще не

потревожат, и я успокоилась.

Настя оправилась от нашего дурного приключения легче всех, не иначе психика у девушки

закалилась в институте на посте старосты.

А вот Анне пришлось тяжелее остальных, она даже Эдгара приняла. Но это вот ее

принятие настораживает меня до сих пор.

— Я мнил себя отличным любовником, но сейчас начинаю думать, что это не так, –

произносит Адам, целуя меня в обнаженное плечо.

И тут же тысячи мурашек разбегаются по моему телу, а внизу живота снова начинает

формироваться тугой узел.

— Нет, милый, ты совершенно точно на высоте, – произношу смущенно.

И как так у Милославского легко получается? Только я пыталась проанализировать

ситуацию, понять, что не в порядке, что смущает меня в поведении Анны, но одно

действие ее брата, и я снова думаю совсем не о серьезных вещах.

Помимо воли возбужденный мозг словно издевается надо мной, подкидывает картинки

недавно произошедшей близости:

— Моя, а–рргх, – рычал Адам, зацеловывая все мое тело, – моя, больше никуда не

отпущу, всегда буду рядом, буду твоей тенью, если понадобится.

Я плохо соображала в тот момент, сложно анализировать что-либо, когда буквально

каждый сантиметр моего тела подвергался жаркой ласке, но была совершенно не против

того, чтобы Милославский и впрямь всегда был рядом. Лично я наездилась с девочками

на отдых, мне хватило, у меня и раньше были проблемы с тем, чтобы не вздрагивать от

посторонних людей, а теперь они только усилились.

«Надо навестить Элеонору, познакомить ее с Адамом и попросить амулет для психики. Она

сможет вернуть мне душевное спокойствие, я точно знаю», – мои мысли снова

перепрыгивают на новую тему.

— Да я просто никак не могу отойти, – честно признаюсь. – иногда мне хочется

запереться в этом номере вместе с тобой и не высовываться наружу, а иногда,

наоборот, идти и ругаться со всеми мало–мальски виноватыми хоть в чем–нибудь.

— Милая, – на этот раз Адам целует меня целомудренно в щеку и притягивает к себе безо

всякого подтекста, – это нужно пережить. Как бы одна часть меня не хотела поселить

тебя в четырех стенах и не выпускать наружу, я понимаю, что так делать нельзя. Мы с

тобой вместе преодолеем последствия нашей психологической травмы, я ведь тоже теперь

боюсь сильнее.

— Неправда, ты не боишься, – журю его ласково, – лгунишка. Я же чувствую, ты ведь

знаешь.

— Это я лгунишка?! – притворно возмущается Адам. – Ну все, женщина, держись, тебе не

поздоровится!

И он принимается меня щекотать.

— Ай! Не надо! Стой! – визжу я, хохоча. – Я все поняла! Пощады!