Книга Вечная дева. Шанс на счастье, страница 112 – Екатерина Овсянникова

Опять молчание. Алан не сводил с меня настойчивого изумрудного взгляда, словно желая всеми силами вызнать моё имя.

Но зачем оно ему? Исцелиться от ран можно и без этих глупостей! Не жить же парню у меня в конце концов? У него есть родные и близкие сердцу люди, к ним он и вернётся после лечения. Через шесть дней как раз наступит Ивана Купала, а стало быть, мне тем более нет смысла узнавать гостя получше.

Гулкую тишину неожиданно содрогнул странный звук, похожий на урчание. Похоже, пациент немного проголодался.

Уловив возможность поскорее завершить беседу, я побежала к печи и принялась готовить обед. По правде говоря, мне тоже смерть как хотелось есть, но со всем этим уходом за больным думать о еде было некогда.

Шустрый паренёк попытался встать, но я его оттолкнула на кровать.

— Лежи и не вставай, а то только хуже будет! — буркнула, укрыв Алана, словно вредного ребёнка, не желающего спать.

— Да давай помогу. Что ж мне до старости лежать теперь? — фыркнул паренёк, недовольно уставившись на потолок.

— Я сама справлюсь, а вот тебе полезен отдых. Быстрее выздоровеешь — быстрее к матери вернёшься, — ответила, не отвлекаясь от готовки.

— А может мне и так нормально… — возразил Алан, в следующую секунду притихнув в ответ на мой удивлённый взгляд. Видимо, парню показалось, что он сболтнул лишнего. Да, определённо так и есть.

По завершении готовки я потянулась к пациенту, чтобы усадить того поудобнее и принести еду в кровать, но исцарапанный гость с гордым видом заявил, что хотел бы сесть за стол. Алан сам, то и дело немного корчась от боли, встал с кровати и, закутавшись по пояс в одеяло, зашагал вперёд. Далеко уйти, правда, ему не удалось — сильная боль подкосила бедолагу, и я ловко ухватила его до того, как он рухнул на пол. Пересилив недуг, Алан поднял на меня наполненный благодарностью взгляд и медленно выпрямился. Сразу стал понятен и истинный рост гостя — парень оказался на полголовы выше меня.

Добравшись до стола, Алан не спешил присаживаться и несколько секунд стоял, встретившись со мной взглядом, будто желая что-то обо мне вызнать. Я же старалась не показывать эмоций, но сей жест меня смутил до жутких мурашек. Вот что он делает? А главное зачем?

— Еда стынет, — напомнила я, растерянно отведя взгляд и указав свободной рукой на стол. Грустно вздохнув, Алан, опираясь на моё плечо, дошагал до стола и уселся за трапезу.

Такое довольное лицо я давно не видела. С неподдельной улыбкой пациент уплетал угощения, не забывая при этом хвалить повара.

— Ох, вкуснее этого, я, кажется, ничего не едал! — восклицал Алан, жадно откусывая кусок за куском. — Матушку свою, Клавдию, я люблю, конечно, но не припомню, когда последний раз она готовила что-то настолько сочное, мягкое, сладкое и сытное!

Как бы я ни пыталась сохранять хладнокровие, но благодарности лестные, кажется, все же опалили мои щёки лёгким румянцем. Даже девушке, ведущей одинокий образ жизни, всегда приятно услышать добрые слова.

— Спасибо, — ответила, старательно пряча от парня горящее румянцем лицо. — Значит вот и наешься до момента выздоровления. А коль будешь послушным пациентом, так может и в дорогу немного соберу.

Проглотив кусок, Алан засмеялся, будто я рассказала какую-то смешную историю. Мне же, наоборот, было не до веселья. Голова так и лопалась от волны мыслей, заполонивших разум от одного лишь взгляда на этого доброго, пусть и израненного, но сильного мужчину. Коль уж взялась, хотелось быстрее сделать своё дело и отправить гостя домой. Другая же часть меня наоборот желала, чтобы он не уходил.