Книга Охота на беглую графиню, страница 28 – Лара Барох

— Откуда Вы столько знаете? Вы же говорили, что память к Вам так и не вернулась?

— А я на ходу придумываю! — Отмахнулась Эмма.

На четвертый день вернулся Рабан, и рассказал, что граф Лабберт Берид по прежнему живет в Вайси, к нему прибыла подмога из столицы, на след напали, но потеряли и сейчас дико страдают все жители, потому что город практически закрыт, из него не выбраться.

Про опекуна он ничего не разузнал, да и не видел Рабан его в лицо.

— Понятно. Нам пока везёт, но это скоро закончится, если мы не успеем надежно спрятаться. Надо ехать в усадьбу к Габби. — Он обвел взглядом девушек и те согласно кивнули.

Затем он достал из мешка грязную штопанную одежду и три пары деревянных башмаков.

— Девушки! Выбирайте себе наряды! Только предупреждаю — не стирать, носить прямо так, поверх своих сорочек. — Подруги брезгливо покосились на ворох одежды, но все же выбрали себе юбки и рубашки.

— А платьев не было?

— Крестьянки платья не носят! — Берд и себе подобрал широкие штаны, явно не по размеру, мужскую рубаху и легкую шапку, которая завязывалась под подбородком.

— Вот сейчас порядок! В таком отличии в нас никто не узнает благородных. — Не без гордости заявил Берд.

— Я вот подумал, что Габби то от приставаний ухажеров мы защитим, а Эмму? Она ведь тоже очень хорошенькая! Поэтому умываться водой с выжимкой из корня дурного дерева, предлагаю обеим.

— Мы согласны! — Конечно, лучше страшилами походить, чем испытывать риск быть износилованными.

— Вот и хорошо. Давайте ка, сейчас попросим теплой воды и вы умоетесь, да, и про волосы не забудьте.

Спустя примерно час, друг на друга смотрели две болезненно зеленоватые подруги. Даже блеск в их глазах померк. Волосы Габби приобрели оттенок седины, а у Эммы они потемнели и поблекли.

— Ух тыж! — Непроизвольно отшатнулся от них Берд, когда они вышли из своей комнаты.

— Если не знать, какими вы были красавицами, то вполне… так.

— Завтра мы выезжаем, Рабан узнал где находится поместье, до него меньше дня пути. Вначале поедем в карете, а потом примкнем к обозу, но разделимся. Я отдельно, вы отдельно. Я буду идти впереди, а вы крепко следите и повторяйте все за мной. Понятно? — Подругам было понятно.

— К поместью подойдем вечером и попросимся на работу. Денег нам платить не будут, работают крестьяне за еду и крышу над головой. Так принято. Как устроимся, тогда уже “познакомимся”. Понятно?

— Да, только вот Вы сказали пойдём с обозом…

— Забыл! Крестьяне не выкают друг другу, а обращаются на “ты”. Начинаем привыкать прямо сейчас.

— Что ты Эмма давеча говорила? — Усиленно коверкал язык Берд.

— Дак это… как ты сказал то? Пойдём с обозом? Непонятно нам с Габби сеё передвижение. — Поддержала Берда Эмма.

— Дык чего непонятного то? Пойдем значит рядом с обозом, мы же крестьяне, не на телеге же нам путь держать?

— Ты на ноги то наши погляди? Если аще колодки энти нацепить, мы же ноженьки в кровь сотрем.

— Так и дóлжно быть, чтобы пожалостливее выглядеть. А как придете зеленые, да с окровавленными ноженьками, так вас сразу за своих и примут. Каши может даже дадут, из жалости. — Берд не выдержал и звонко рассмеялся, подруги тут же подхватили его смех и уже вскоре все втроём утирали лица от слез смеха.

Они радовались, что вскоре надёжно укроются в поместье, и возможно даже перезимуют в нем, а через год, ну кто о них вспомнит то через год?