Книга Фейридейл, страница 226 – Вероника Ланцет

— К черту все это, Лиззи. – Он издает мучительный крик, когда я начинаю двигать рукой все быстрее и быстрее. – Вот так. Черт, твои руки на моем члене… Я не смел… не думал, что ты… – бессвязно бормочет он.

Амон вцепляется пальцами в стол по обе стороны от меня, подаваясь навстречу моим прикосновениям. Его теплое дыхание овевает мое лицо, пока я поглаживаю его вверх и вниз и наслаждаюсь каждым тихим звуком, слетающим с его губ.

Внезапно воздух оглашает громкий треск, и Амон вырывается из моих рук.

Он тяжело дышит, а его дикий взгляд прикован к месту рядом со мной, точнее, к трещине в деревянной столешнице.

Боже милостивый, он чуть не сломал стол!

— Я не могу… – Амон качает головой, и его лицо искажается от искреннего разочарования.

— Нет, нет. Пожалуйста, не делай этого, – шепчу я, не желая видеть его таким отстраненным и несчастным. – Прошу, Амон. Позволь мне…

— Я не могу рисковать. – Он испускает страдальческий вздох. – Черт возьми, Лиззи. Проклятье, – в отчаянии ругается он.

— Должен же быть какой-то способ. Пожалуйста. Ты нужен мне, Амон. Ты нужен мне, – почти умоляю его. И сделаю все что угодно, лишь бы он вернулся ко мне.

Судя по всему, он читает мои мысли, потому что на лице у него проступает выражение обреченности.

— Как я могу отказать тебе хоть в чем-то, моя Лиззи? – бормочет он, медленно подходя ближе.

Я с трепетом наблюдаю за ним, осознавая, насколько хрупок этот момент между нами – одно неверное движение может разрушить его. Я слишком сильно хочу его, чтобы мыслить связно. Знаю только, что не выдержу больше ни минуты вдали от него, не чувствуя его рук на теле, не касаясь его сама.

Я никогда не испытывала муки более сильной, чем эта необузданная страсть, что пробудилась во мне, – и вся она предназначена лишь для него. Вся эта небывалая глубина чувств, жажда и вожделение. И я не вынесу, если не утолю их.

Амон в паре сантиметров от меня, но еще слишком далеко. Внезапно он закрывает глаза, и вокруг него материализуется сверкающий металл. Цепи обвивают его торс так, что он не может пошевелить руками.

— Тебе придется помочь мне снять их, – мгновение спустя говорит он с усмешкой.

— Что…

— Родиевые цепи. Чтобы я случайно не причинил тебе боль. – Он грустно улыбается мне, а потом объясняет, как их снимать.

Могу лишь представить, чего ему это стоило. Он так привык все контролировать, но ради меня готов отказаться от власти.

Чтобы сделать меня счастливой.

Чтобы доставить удовольствие мне.

— Я люблю тебя, Амон, – слова сами собой слетают с моих губ. – Я люблю тебя и все, что есть в тебе.

Его глаза расширяются, а на лице отражается неверие, которое тут же сменяется пугающим спокойствием. Такой небывалой решимостью, что атмосфера вокруг нас меняется, а воздух словно становится плотнее.

— Я тоже чертовски сильно люблю тебя, Лиззи. Ты даже не представляешь насколько. – Амон встает между моих раздвинутых ног. – Я твой, сладкая. Делай со мной все, что пожелаешь.

Облизнув губы, я киваю ему.

— Поцелуй меня, – шепчу я и снова тянусь к его члену, чтобы возобновить прежние ласки.

Амон все еще колеблется, но потом наклоняется и нежно касается моих губ.

Раз. Два. На третий раз у него вырывается стон, и он всецело отдается поцелую, вторгаясь языком в мой рот и требовательно покусывая губы.