Книга Фейридейл, страница 235 – Вероника Ланцет

Но, перебирая бесчисленные шкатулки с драгоценностями, я нигде не могу найти ожерелье, которое он подарил мне после свадьбы.

Как странно.

Это единственная вещь, которую мне отчаянно хотелось заполучить. И не только из-за того, что она символизировала наши отношения, но и потому, что я что-то почувствовала, когда ожерелье коснулось кожи. Мощный электрический разряд пронзил мое тело, а ожерелье подействовало как своего рода броня.

Каким-то чудом я все же заставляю себя идти вперед, хотя мое сердце жаждет этого единственного украшения.

Может быть, я найду его в другом месте…

Открыв еще одну двустворчатую дверь, я прохожу через небольшую зону отдыха и попадаю в главную спальню.

Супружеская комната, кажется, занимает все крыло. И поражают не только ее размеры, но и необычный дизайн.

Все вокруг покрыто пылью, поскольку сюда не заходили десятилетиями, если не больше, но обстановка сохранилась в том же виде, в каком мы ее оставили.

Не знаю, почему так уверена в этом. Но когда рассматриваю мебель и разбросанные вокруг вещи, у меня возникает сильное чувство дежавю.

Все здесь выдержано в красных и золотых оттенках. Стены, мебель, даже кровать.

Подойдя к ней, я протягиваю руку и касаюсь красного покрывала. В голове тут же проносятся образы того, как мы, прижавшись друг к другу, занимаемся любовью. Вспышки нашего временного счастья, когда были только мы одни.

Амон и Лиззи. Муж и жена. Возлюбленные.

Горло болезненно сжимается, и я оплакиваю все то, чего лишилась.

— Кто сделал это с нами, Амон? – всхлипывая, спрашиваю я. – Кто разрушил наше счастье?

И самое главное, кто убил меня?

Если не Амон, то кто?

Прогуливаясь по комнате, я дотрагиваюсь до каждой мелочи, и в сознании всплывают новые фрагменты из прошлого, но они не дают мне никакой ясности. Я вижу лишь разрозненные обрывки счастливых мгновений, но никак не могу соединить их в связную и последовательную историю. Хотя именно это мне сейчас нужно больше всего – разобраться в происходящем.

Я подхожу к коричневому деревянному сундуку, стоящему рядом с кроватью, и медленно открываю его. В лицо летит пыль, и я начинаю кашлять. Вытерев глаза тканью блузки, заглядываю внутрь.

— Нет… – шепчу я, опуская руку внутрь. – Этого не может быть…

И все же это так.

В сундуке десятки, если не сотни писем. И все они написаны явно мужским почерком.

Письма от Амона.

Они все здесь.

Усевшись на пол, я осторожно ставлю свечу в сторонку и просматриваю несколько писем.

Если раньше я только всхлипывала, то сейчас, читая его драгоценные слова, не могу удержаться от рыданий.

Навеки твой,

Амон

Буквы точно такие же, как я видела в своих снах, что еще раз подтверждает правдивость видений. Но сейчас, держа их в руках, я не могу справиться с чувствами, и отчаяние буквально поглощает меня.

— Амон, Амон, – повторяю я его имя между безудержными рыданиями.

Письма свидетельствуют о его любви и терпении. О том, как нежно он заботился обо мне.

Для меня, находящейся на грани отчаяния, каждое слово подобно манне небесной; каждая строчка словно приближает меня к нему и направляет к истине.

Не знаю, сколько времени провожу за чтением писем. Не в силах удержаться, разворачиваю каждое из них, всматриваюсь в его удивительный почерк и представляю, как он сидит за столом и медленно, старательно выписывает каждую букву.