Книга Бывший. Люблю сильнее, чем раньше, страница 11 – Ева Енисеева

— Откуда ты все эти названия знаешь? — удивилась я.

— Олежку папа научил, — сказал Вадим.

Он не грустил, нет. Как он мог грустить по тому, о чём не знал?

А вот я знала, что такое “отец”. Правда мой был не лучшим примером. Но я всё равно переживала, что у моего сына не было и такого.

Точнее он был, но…

Мы быстро поднялись по ступенькам и прошли в раздевалку.

Я помогла Вадиму с формой. Ракушка, щитки, плотные спортивные гамаши и самая главная деталь экипировки, на которую приходится самое большое количество ударов — шорты. Их я купила новыми, а остальные предметы экипировки искала подержанные.

Пришёл тренер.

— Родители, кто здесь, давайте сразу расскажу об объявлении!

Несколько мамочек, пап и две няни посмотрели на Олега Павловича.

— С сегодняшнего дня у нашей команды появился спонсор! Поздравляю!

Он захлопал в ладоши, мы все тоже жиденько отреагировали. Вадюша продолжал одеваться сам.

— Нам подарили автобус.

Родители непонимающе посмотрели друг на друга. Хоккеистам было по 5–6 лет, у них ещё не было никаких соревнований. Так к чему этот автобус?

Ну ладно, на следующие года отличный подарок… А главное — очень дорогой.

— И комплект клюшек и коньков на всю команду! Хорошие клюшки! Качественные, и коньки, заточу централизованно на выходных и выдам в понедельник.

Вот это меня уже здорово обрадовало, потому что из своих коньков Вадюша начал вырастать, хоть и катался в них всего год.

— И что за спонсор? — спросил один из пап.

— Частное еб… лицо, которым он предпочёл не светить, — развёл руками Олег Павлович.

Я закрыла глаза, пытаясь угомонить бешено стучащее сердце. Ну не Артём же? Нет? Надеюсь, нет. Разве он не поверил, что Вадюша мой племянник?

Сын что-то спросил меня.

— Что?

— Я побежал! — сказал он, хватая клюшку.

Я осталась в раздевалке рядом с развороченным баулом с экипировкой, в котором осталась смятая одежда и налокотники.

— Вадим! — позвала я, но он уже убежал на лёд.

Я вздохнула, аккуратно свернула и положила одежду, всё поправила и пошла на площадку, чтобы отдать сыну налокотники.

Олег Павлович тоже был на льду. Я подошла к коробке. Нахлынули воспоминания.

Сколько километров было набегано вот здесь, вокруг этого льда.

Мы начинали с этого каждую тренировку.

Хоккеисты уже заканчивали разминку-обкатку, когда Лена выпускала нас на пробежку. Она садилась на трибуну с книжкой и кружкой кофе, от которого исходил пар, а мы бегали, перепрыгивая через загнувшуюся по бокам резину, по которой хоккеисты проходили в коньках из раздевалки на лёд.

Иногда мы бегали с кричалками, разрабатывали таким образом дыхалку и глубину голоса, как объясняла наш тренер. В секунды тишины она в рупор кричала “Громче!”, а тренер хоккеистов крыл её трёхэтажным матом, от которого щёки алели, а уши закатывались в трубочку.

Во время одной такой пробежки мы и познакомились с Артёмом официально.

Ну как официально…

Я бежала уже четырнадцатый круг и готова была положить язык на плечо.

— Капитан, следи за отстающими! — сказала Лена в рупор, и я развернулась, продолжая бежать, чтобы посмотреть, кого она имеет в виду.

В этот момент Артём, выходил из коробки, у него сломалась клюшка и он шёл за запасной в раздевалку.

Я не заметила его и врезалась спиной прямо ему в бок.

Мы полетели на резину, потому что Артём, стоя на коньках, не ожидал, что в него на полном ходу врежется черлидерша.