Книга Бывший. Люблю сильнее, чем раньше, страница 30 – Ева Енисеева

— У мужика растёт дочь, а он даже не в курсах?

Я улыбнулась.

— Ты бы хотел дочку?

Дима погрустнел.

— Я бы кого угодно хотел, но в моих хотениях нет никакого смысла.

— Почему? — удивилась я. — Задело репродуктивную функцию?

— Нет, всё работает, как надо, только вот без денег на меня вряд ли кто посмотрит.

— А я бы на тебе попрыгала, — улыбнулась я, вызвав бурный смех Димы.

Когда он успокоился, я сказала:

— Понимаешь, мы сами кормим своих волков. Если мне удобно представлять себя как несчастную мать-одиночку, то я и буду ей. Всё дело в простом вопросе “зачем”.

— Зачем мне нужно быть инвалидом? — Дима приподнял брови.

— Нет. Зачем тебе нужно быть несчастным инвалидом. Есть куча людей на инвалидных колясках, которые живут полноценной жизнью, встречаются с девушками, занимаются спортом, развиваются, заводят семьи и так далее. И так же есть куча людей на колясках, кто всего этого не делает, потому что не смотреть своим страхам в лицо гораздо проще.

Дима сидел молча несколько минут.

— Я не знаю, как можно быть счастливым, когда не можешь даже сам выпить свой чёртов кофе.

Я услужливо поднесла стаканчик к его рту.

— Достаточно просто иметь подставку на кресле и достаточно длинную трубочку.

Мы ещё долго говорили о его страхах, о том, что его останавливало от того, чтобы начать жить более полноценной жизнью. О том, что он пообещает сделать за эту неделю до следующей консультации.

А в конце он спросил:

— Красивый портрет, кто его написал?

Я опустила взгляд на полуголую девушку с картины, и мои щёки заалели.

— Я не знаю, — ответила честно.

— Скажи ему правду, он должен знать, что у него есть дочь.

— У меня сын, а вот ты поразмышляй, почему сразу подумал именно о дочери, — улыбнулась я.

Дима нахмурил брови.

— Спасибо, — сказал он.

— Продуктивность нашей работы в большей степени зависит от тебя, — я открыла дверь кабинета, чтобы он мог выехать.

В коридоре нас встретила обеспокоенная мама Димы. Он сразу насупился и поехал в сторону лифта, не попрощавшись.

Мать глянула на меня недовольно и засеменила за ним.

Ох и много работы нам предстоит с этими двумя. Но он вернётся. Обязательно вернётся. А если нет, даже этот наш разговор уже многое сделал для его счастья.

Я зашла обратно в кабинет и глубоко вздохнула, усаживаясь в кресло. Новые клиенты это всегда очень сложно.

Часы подходили к полудню. Вот чёрт!

Артём!

Я вдруг резко начала нервничать.

Привела себя в порядок. Вытерла кеды мокрой тряпочкой, единственная обувь, в которой мне было более менее комфортно передвигаться. Расстегнула верхнюю пуговку на рубашке. Под ней всё равно белая майка, облегающая тело, так что я чувствовала себя комфортно. Почистила свои любимые широкие брюки. Вымыла руки.

На меня с укором смотрела девушка с портрета.

Она словно бы говорила, что с тобой стало? У тебя же были совсем другие планы.

Да, планы были другие, но жизнь всё расставила по своим местам.

Я сжала губы и убрала волосы в пучок на голове.

Доделала свою бумажную работу и вышла в коридор.

Ксеня прошлась по мне оценивающим взглядом.

Выдернула шпильку из пучка и расправила волосы.

— Так ты сексуальнее, Светлова.

— Я не хочу быть сексуальнее! — упрямилась я, пытаясь отобрать шпильку обратно, и всё же отобрала.