Книга Бывший. Люблю сильнее, чем раньше, страница 81 – Ева Енисеева

Она начала плакать в трубку, а меня будто саму залило её слезами. Будто она рыдала у меня на плече.

В этот момент в коридор вошёл Артём с моими цветами.

Я нервно подала ему телефон.

— Это тебя, — сказала я, пряча взгляд.

— Конечно меня, — сказал он хмуро, забирая трубку. — Вряд ли бы кто-то звонил тебе на мой сотовый.

Я сглотнула.

Он всучил мне букет цветов, приложил телефон к уху и вышел из квартиры.

Я услышала только, как он поздоровался с ней и сказал, что перезвонит через пару минут, потому что сейчас ему неудобно говорить.

И отдаляющиеся шаги, а потом хлопок закрывшейся двери подъезда.

И вместе с этим хлопком я словно бы сама очнулась.

— Мам, куда папа пошёл? — спросил Вадюша.

Я стояла в коридоре босиком, держа в руках красивейший букет цветов, а мой сын спрашивал, куда пошёл папа.

А куда он пошёл?

Разговаривать со своей бывшей?

Нынешней?

Кто она ему?

Рыдала она точно не как ассистентка.

— Он вышел, чтобы поговорить по телефону, — ответила я. — Есть хочешь? — спросила тут же, пытаясь поменять тему.

— Мам, он же вернётся, да? — спросил Вадюша испуганно.

Я опустилась на колени и положила цветы на пол.

— Он вернётся, когда решит свои дела, — улыбнулась я ободряюще.

— Это же не займёт много времени? — спросил он, хмурясь. — Он не вернётся, когда я уже буду сам взрослый?

— Нет, — ответила я, хотя сама не испытывала той уверенности, с которой говорила. — Он скоро вернётся. А нам с тобой надо поужинать.

Он не вернулся к ужину. Не вернулся, когда Вадюша заснул. Не вернулся, когда я сама, убрав всё, что можно было убрать, устало опустилась на кровать.

Я взяла в руки мобильник.

Открыла сообщение, чтобы написать Артёму.

Повертела телефон в руках и… отложила в сторону.

Ну а что я ему скажу? Что вообще говорят в таких случаях?

“Когда вернёшься, милый?”

“Решил вопрос со своей американской шваброй?”

“Я уже в постели, где ты шляешься?”

Я тяжело вздохнула и повернулась на бок, подтянув к себе колени. А в следующий момент… проснулась.

Будильник звенел, как всегда, в 7 утра.

Несколько секунд я тупо смотрела в экран телефона, где высвечивалась надпись “С добрым утром, Анечка!”, которую я написала сама вместо названия будильника.

Он так и не пришёл.

Я быстро села на кровати и огляделась, будто могла найти Артёма спящим на коврике. Вышла в гостинную — диван собран. Может, я дверь закрыла? Да нет, специально же оставляла на ночь открытой, хоть и было боязно. Мне хотелось, чтобы он смог беспрепятственно войти, если я вдруг усну.

Не пришёл.

На кухонном столе ваза с цветами.

Боже, какие же красивые… Только вместо удовольствия они принесли с собой беспокойство.

Я начала свою утреннюю рутину, и когда готовила яичницу на двоих — расплакалась.

— Мам, сыр можно? — спросил Вадюша, и я быстро смахнула слёзы.

— Да, конечно, доставай.

— А папа где? — продолжил он. — До сих пор дела?

— Наверное. Если к вечеру не вернётся, то мы позвоним ему вместе, — улыбнулась я.

Это успокоило Вадюшу.

По крайней мере мне так казалось.

Но когда я закрывала квартиру, он вдруг спросил:

— Мам, а за один день можно доехать до Америки?

Я сглотнула.

— Нет, — сказала я, не уточняя, что туда летают, а не ездят.

— Хорошо, — ответил он и весело зашагал вниз.

Мы вышли во двор. Я тащила баул, и он весил будто на целую тонну больше обычного.