Книга Контракт с монстром, страница 208 – Анастасия Ригерман

— Они не ждут милостыни, — говорил он, пока мы шли по хрустящему снегу. — Они выживать привыкли. Там, откуда они пришли, расслабляться нельзя было ни секунды. Смотришь на них и учишься цене каждой минуты.

Я слушала брата и чувствовала, как он изменился. Из важного офисного клерка он превратился в того, кто нашел настоящее дело. И, кажется, не только его.

Мой взгляд сам собой скользнул туда, куда то и дело поглядывал Игнат.

Она стояла у штабеля стройматериалов, рядом с прорабом в синей каске. Молодая женщина в практичных штанах цвета хаки и такой же куртке, с густыми темными волосами, стянутыми в тугой высокий хвост. Она что-то резко говорила строителю, тыкая пальцем в чертеж, потом кивнула как-то рублено, по-военному, и мужчина в каске послушно закивал, тут же побежав в сторону крана.

У меня сердце пропустило удар. Я видела ее портрет. Тот самый, что Игнат хранил в медальоне. Ту, другую Алину. Мягкую, с тихой улыбкой, в легком платье.

Эта девушка была ее копией. Абсолютной, до родинки на скуле. Но другой. В ней чувствовался стальной стержень, она не шла — она двигалась так, будто контролирует периметр. И даже когда она просто поправила выбившуюся прядь, в этом жесте читалась готовность к атаке.

— Ты уже сказал ей? — тихо спросила я, пользуясь моментом, пока Алина увлеченно объясняла что-то рабочим, а Макс отошел рассмотреть странный механизм, похожий на подъемник.

Игнат даже не сразу понял, о ком я. Он смотрел на нее не отрываясь.

— Нет, — его голос дрогнул, он засмущался, как мальчишка. Потер шею, пряча глаза. — Да и как такое сказать? «Ты точная копия моей погибшей истинной. Может, и у нас что-то получится?» Так это не работает.

Он перевел на меня взгляд, и в нем была такая боль и надежда одновременно, что у меня защипало в носу.

— Понимаешь, она… эта Алина, она совсем другая. Более смелая, жесткая, решительная. Там, в своем мире, она заведовала больницей в условиях постоянных обстрелов. И тоже потеряла любимого.

Игнат снова посмотрел в ее сторону. Алина как раз резко обернулась на звук проехавшего мимо грузовика, и я заметила, как на долю секунды ее плечи напряглись, а рука дернулась, будто ища оружие. Потом она себя одернула, выдохнула и вернулась к разговору.

— Видишь? — кивнул Игнат. — Они все такие. Пока мы тут жили спокойно, им приходилось сражаться и выживать, с опаской оглядываться по сторонам. Недавно в честь праздника запустили салют. Думали, порадуем новеньких. А дети переселенцев… они все попадали на землю. Прямо в снег. Как при воздушной атаке. — Он сглотнул. — Им нужно время, чтобы адаптироваться, перестать рефлексировать, пригибаться от каждого резкого звука.

— И что ты будешь делать? — спросила я.

Он пожал плечами, но в этом жесте не было безысходности, была твердость.

— Ждать. Я готов подождать. Сколько нужно. Просто буду рядом, буду делать, что должен. Строить этот центр, помогать, быть полезным. А там… — он запнулся. — Если она действительно моя судьба… Время покажет. Мы по кирпичику все сложим.

Алина тем временем закончила разговор и, заметив нас, уверенно направилась к Игнату. Походка легкая, но целеустремленная. На лице — приветливая, но сдержанная улыбка делового партнера.

— Игнат, привет. Это, наверное, твоя сестра? — голос у нее оказался низким, чуть хрипловатым. — Много о вас слышала. Я, кстати, Алина.