Книга Контракт с монстром, страница 61 – Анастасия Ригерман

Я попыталась сделать подсечку, как учили — резко двинула ногой, чтобы зацепить его щиколотку, но он просто прижал свое колено к моим ногам, полностью обездвижив. Мои попытки оказались жалкими, даже детскими против его грубой, отработанной силы. Когда только успел всему этому научиться? Ведь, насколько мне было известно, все свое детство он был прикован к инвалидной коляске, и временами еще хромал.

— Милая, пока ты играла в куклы, я рос среди волков, — голос Савелия прозвучал насмешливо и гордо. — Твои уроки — это мило. Продолжай, мне нравится, когда в женщине есть характер. Это лишь придает вкус.

Отчаяние заставило меня попытаться укусить его за руку, которая все еще лежала у моего рта. Я лишь успела коснуться губами его кожи, когда он с силой оторвал мою голову от стены и снова пригвоздил к ней. В его глазах вспыхнул опасный, дикий огонек. Мое сопротивление не испугало его, а раззадорило, как красная тряпка быка.

Савелий резко наклонился, и мир сузился до опасной близости его лица. Его губы уверенно двинулись к моим с неотвратимостью падающего камня. В последнее мгновение, когда я уже чувствовала терпкий запах виски от его дыхания, инстинкт заставил меня рвануть в сторону. Губы Савелия, обжигающие и настойчивые, скользнули по моей щеке, оставив после себя влажный, липкий след, вызывавший лишь тошноту.

Этот промах не охладил его, а взорвал изнутри.

— Даже так? — прошипел он, и в его потемневших глазах вспыхнула неподдельная ярость.

Мужские пальцы, сильные и безжалостные, впились в мои плечи, словно стальные клещи. Острая, пронзительная боль заставила меня вскрикнуть, но звук потерялся в густой тишине библиотеки. Он прижал меня к стене всем весом своего тела, и я почувствовала, как холод штукатурки проникает сквозь тонкую ткань платья, а его мускулистый торс не оставляет ни сантиметра для бегства. Чужое жаркое дыхание, густое, тяжелое, с примесью алкоголя и чего-то горького, обжигало мою кожу.

Паника, острая и всесокрушающая, подкатила к горлу, сжимая его стальным обручем.

— Нет! Отстань! Помогите! — закричала я. Собственный голос прозвучал в ушах истерично и чуждо.

Мой жалкий крик грубо, почти по-звериному, был подавлен его широкой ладонью, намертво запечатавшей мой рот. Я чувствовала текстуру его кожи, легкую шероховатость, и это было невыносимо интимно и отвратительно.

Господи, неужели все повторяется вновь, как в тот день, когда меня похитили? А я ведь только почувствовала себя в безопасности. За что ты так со мной? За что посылаешь одно за другим все эти испытания?

По моим щекам, пылающим от унижения и бессильного гнева, покатились предательские, горячие слезы. Они текли по коже, насквозь пропитанные моим страхом, и капали на его руку. Я зажмурилась, пытаясь убежать внутрь себя, но вездесущий запах — дорогого парфюма, виски и его собственного, возбужденного тела — преследовал меня, не давая забыть о реальности.

— Тише, Потеряшка, тише, — шептал он глупое, прилипшее ко мне прозвище. — Я не обижу тебя, обещаю. Просто хочу попробовать твои аппетитные губки на вкус. Ты же не откажешь в такой малости несчастному калеке?

Актер из него был тот еще! В глубине расширенных зрачков уже плясали чертики холодного, торжествующего удовольствия от моего испуга.