Книга Контракт с монстром, страница 82 – Анастасия Ригерман

Его губы были так близко, что я чувствовала их тепло. Желая прогнать из моей головы всякие сомнения, он просто прижал мою ладонь к своей груди, где сердце билось в унисон с моим.

Я закрыла глаза. И тогда он поцеловал меня.

Сначала нежно — лишь легкое прикосновение, будто проверяя, не отпряну ли я. Но когда я ответила, его поцелуй стал глубже, жарче, ненасытнее. Его руки скользнули в мои волосы, притягивая ближе, а я вцеплялась в его рубашку, боясь, что если отпущу — он исчезнет, растворится, как мираж.

Я чувствовала все: тепло его кожи сквозь тонкую ткань; дрожь в его пальцах, когда они коснулись моего лица; вкус кофе на его губах и что-то еще, темное, дикое, что заставляло мой разум туманиться.

А потом... Он отстранился, всего на дюйм, но его дыхание все еще смешивалось с моим.

— Теперь ты веришь? — прошептал он, и в его глазах плясали золотые искры.

Я едва заметно кивнула, и в этот момент где-то внутри, в самой глубине сознания, я услышала, как его зверь зарычал — низко, удовлетворенно.

* * *

Сон медленно растворялся в потоке первых утренних лучей, пробивавшихся сквозь шторы. И как же мне не хотелось просыпаться!

Макс всю ночь не выпускал меня из объятий. Я поверила ему, отодвинула на задворки сознания навязчивые мысли о существовании его невесты, Зары, и о долге перед кланом. Пусть и ненадолго, я просто хотела быть счастливой, любимой и желанной для этого мужчины.

А потом… Потом вместе с ночной мглой мечты рассеялись, и я снова, будто воришка, незаметно выскользнула за дверь.

В коридоре было тихо. В этот час все в доме еще крепко спали. Ладонь невольно коснулась губ. Они все еще горели от поцелуев Макса, кожа помнила его тепло, а где-то в животе порхали влюбленные бабочки.

Я вздрогнула. Сердце резко подпрыгнуло в груди, стоило мне увидеть, как открылась дверь в конце коридора, и из спальни Назара, точно также, как и я минуту назад, на цыпочках вышла...

— Лина? — сорвалось с губ тихим шепотом, но стоило Лине увидеть меня, ее щеки вспыхнули стыдливым румянцем, и девушка, судорожно прижимая туфли к груди, помчалась к лестнице для прислуги.

Выходит, между ними все серьезнее, чем я могла предположить? А с виду и не скажешь.

— Постой…

Раскрасневшаяся, босая, с растрепанными волосами, она уже и близко не напоминала ту строгую домработницу, которая встретила меня в первый день моего приезда. Но передвигалась по дому Лина все так же стремительно, что у меня едва получилось ее догнать.

— Зачем ты убегаешь? — растерянно спросила я, чувствуя, как взволнованный ритм сердца продолжает неумолимо стучать в груди. Взгляд скользил по ее лицу, отмечая краску стыда, которой оно покрылось, пытаясь уловить мельчайшие эмоции. — Я и сама, как видишь, скрываюсь ото всех. Но не от тебя. Мы же подруги, и я многим тебе обязана. Если ваши отношения с Назаром — это тайна, то можешь быть спокойна, я никому ничего не скажу.

Лина замерла напротив меня, неуверенно перебирая пальцами шнурки своих туфель, глядя куда угодно, лишь бы избежать прямого взгляда. Глаза бегали по сторонам, казалось, ища путь к отступлению, но ноги отказывались двигаться дальше. Наконец, собравшись с духом, она достала блокнот и написала: «И Альфе тоже не скажешь?»

Ее взор снова обратился ко мне, ожидая подтверждения моей искренности.