Книга Идеальная совместимость, страница 56 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Вероятность того, что Теона была лишь жертвой, стремительно падает. Слишком много совпадений. Подполье выходит на неё практически сразу после свадьбы. Подполье знает её маршрут. Подполье действует прямо внутри защищённого объекта.

Новые данные возвращают меня к диверсии на свадьбе. И если до этого момента я рассматривал лишь один вариант — тот вариант, что покушение осуществлялось на Тею, то теперь картинка меняется.

Я открываю глаза. Город за стеклом продолжает течь мимо. Перестраиваю модель. Задаю новые алгоритмы. Ведь если целью была не она, то получается, что мы имеем дело с беспрецедентным по своей массовости покушением на Первый круг, Совет и политическую верхушку.

И тогда диверсия на свадьбе приобретает совсем другой смысл. А моя жена из несостоявшейся жертвы покушения превращается в неудавшегося организатора массового геноцида. Трясу головой. На первый взгляд это предположение кажется диким. Но алгоритмы снова и снова возвращают меня к этому выводу. Вероятность её участия в диверсии — сорок три процента. Это много даже для обычного обывателя. А она — активистка Подполья.

Скосив взгляд на Теону, задумчиво тру висок рядом с чипом. Тея сидит напротив и пугливо молчит, глядя в окно. Её руки лежат на коленях, пальцы сцеплены слишком крепко. Она боится. Еще бы. Если она виновата — ей светит смертный приговор.

Если только она виновата…

Закрываю интерфейс, убеждая себя не делать поспешных выводов. Прежде я должен найти реальные доказательства своим догадкам. Для чего мне мало залезть к ней в голову. Мне нужно знать о ней всё. Кто она. Где выросла. Кто её учил и формировал её взгляды.

Подполье не работает вслепую. Они не тратят ресурсы на случайных людей. Значит, что-то они в ней разглядели. Вопрос — что?

Сильнее всего по мне бьет тот факт, что я ей почти поверил. Я ненавижу собственные ошибки, а ещё больше — слабости. И то, что происходит сейчас между мной и этой женщиной, опасно именно потому, что слишком на нее похоже.

Машина мягко поворачивает, свет рекламных панелей скользит по лицу Теи. Она сидит напротив, сжав руки на коленях так крепко, что костяшки на ее пальцах становятся белыми. Чувствуя мой взгляд, она не решается поднять глаза первой. Несколько секунд мы едем в давящей гробовой тишине.

— Что теперь будет? — наконец спрашивает она.

Я усмехаюсь, но и тени веселья нет в этом смехе.

— Теперь? Теперь ты поедешь со мной в Совет, где пройдет голосование. И ты будешь стоять там, рядом со мной, улыбаться, всеми силами изображая из себя влюбленную по уши дурочку.

Она вздрагивает.

— Виктор…

— А если ты ещё хоть что-нибудь выкинешь, — добавляю я почти равнодушно, — то очень сильно о том пожалеешь.

Она резко качает головой.

— Я не знала того человека.

Я молчу.

— Да послушай же ты меня! Я не собиралась с ним идти. Я растерялась. Клянусь, я не предала бы тебя... теперь.

Тея вдруг подаётся вперёд и обнимает меня так резко, что на мгновение я теряю сцепку с реальностью. Её руки ложатся на мои плечи, а тёплое дыхание обжигает щеку, рождая странную дрожь внутри. Желание вспыхивает мгновенно, как огонь в иссушенной зноем траве. Я чувствую её запах, тепло кожи, мягкость её волос у моего лица. Это так остро, что я даже успеваю ей ответить до того, как понимаю, что делаю. Руки машинально ложатся на её спину, притягивая Тею ближе. Прижимая сильнее...