Книга Идеальная совместимость, страница 75 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Вполне вероятно, что спустя целую жизнь я узнаю, кем были мои родители, и почему они меня не искали. Смешно… Раньше я думала, что хочу это выяснить, какой бы не была эта правда. А теперь боюсь. Боюсь, что она окажется хуже любого моего предположения. Хотя и близко не могу представить, каким будет это «хуже»… Кажется, что возможно все! Я даже не удивлюсь, если вдруг выяснится, что моими родителями оказались пришельцы.

Я усмехаюсь своим мыслям, качаю головой и вдруг наталкиваюсь на чей-то пристальный взгляд. Этот человек стоит на противоположной стороне зала. И, конечно, я знаю, кто это. Сколько раз я видела его на экранах — не сосчитать!

Первый консул.

Владимир.

Он старше, чем на официальных портретах. У него седые виски, резкие складки у рта и тяжёлый внимательный взгляд, сейчас направленный четко на меня. И если честно, то, как первый человек государства на меня пялится, даже неприлично! Я внутренне напрягаюсь, убеждая себя, что, скорее всего, он просто оценивает новую фигуру рядом с Виктором. Все же я — не просто жена министра, но еще и девушка из Подполья. А это, как ни крути, политический риск. Неудивительно, что он присматривается. Странно, что я не обратила на это внимания в наши прежние встречи.

Наши взгляды встречаются, и я едва не сбиваюсь с шага. Виктор сразу замечает, что что-то не так.

— Что?

— Ничего.

Мой ответ выходит слишком поспешным.

Тор прослеживает направление моего взгляда. Его пальцы на моей руке вновь напрягаются.

— Первый консул так на меня смотрит, — бормочу я.

— Не бойся.

— А я и не боюсь.

Мы продолжаем двигаться по залу. Люди подходят, поздравляют, говорят положенные случаю неискренние слова. Или искренние. Черт знает.

Я улыбаюсь, киваю, даю те ответы, которых от меня ждут. Но всё это проходит мимо. Потому что, куда бы я ни пошла, и с кем бы ни заговорила, меня не покидает чувство, что на меня смотрят. Нет-нет, Первый консул больше не пялится на меня в открытую. Но я знаю, что он где-то там, и чувствую его взгляд как точку оптического прицела по центру лба.

Пытаюсь убедить себя, что это просто нервы. Наверное, нет ничего такого, что измененные властью люди привыкли смотреть на других, как на фигуры на шахматной доске. Не удивлюсь, если Владимир даже не понимает, как эти гляделки на меня действуют.

От неприятных ощущений отвлекает едва ощутимая тяжесть внизу живота. Я морщусь, надеясь, что никто этого не заметил. Месячные у меня всегда проходят крайне болезненно, но я не жду их сейчас. Только не сейчас, боже. Я не могу все испортить!

Музыка становится громче. Свет — ярче. А внутри меня будто что-то медленно проворачивается. Мне хорошо знакомо это чувств. Но сейчас оно кажется почти нереальным.

Я резко останавливаюсь.

— Тея?

Виктор тихо наклоняется ко мне и вопросительно изгибает бровь. Качаю головой.

— Всё нормально.

Ложь. Потому что в этот момент внутри меня словно что-то обрывается, и я чувствую знакомое предательское тепло. Мир на секунду становится тише. Не может быть! Я считаю в уме. Дни. Недели. Я давно сбилась со счёта после всего, что произошло: свадьба, покушение, больница, бесконечные разговоры о моём здоровье. И наш незащищенный секс с мужем… Который, выходит, ни к чему не привел?! И что теперь?

Заставляю себя двигаться дальше, глуша нарастающую в груди панику. Если это то, о чём я думаю… Если это действительно месячные… Значит, все происходящее сейчас — фарс. И Тор не имеет никаких прав ни на этот праздник, ни на занимаемую должность!