Книга На высоте. Книга 1, страница 56 – Юлия Резник, Ника Юлианова

Ветер усилился. Очки то и дело заливало дождем, размывая картинку перед глазами. Я сбрасывал их с глаз – и снова щурился, всматриваясь в серое марево. Шерпы переговаривались, поправляли груз, стучали палками по ледяным плитам.

Ками поднял руку, предупреждая о трещинах. Мы перебирались осторожно, по очереди. Я подстраховывал Киру, держал верёвку жёстко, стиснув кулак до онемения – ледник был скользким, как блин, намазанный маслом. А она ничего… Переползла на уверенном.

Часа через три стало казаться, что я промок до костей, хотя наша экипировка была водоотталкивающей. И всё же мы поднимались выше. Ещё примерно час мы шли по этой ледяной стене. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но вперед толкало упрямство, которое в конечном счете и привело нас к цели чуть позже того времени, что я отводил на подъем нашей группе.

Кира

Горы не любят спешки, но в тот день мы шли быстро, подгоняемые прогнозом погоды. Из лагеря выдвинулись затемно. Мороз был легким, но кусачим – гора с самого утра была явно не в духе. Но я все же надеялась, что ее настроение изменится. Все же Аннапурна славилась весьма непредсказуемым нравом.

За ночь схватился лед. Кошки пели на каждом шаге. Между C1 и C2 маршрут делал дугу по вздутому ледовому плато, изборожденному трещинами, через которые были перекинуты лестницы. Шла по ним, сосредоточившись на дыхании. Это помогало заглушить страх. Три шага – вдох, три шага – выдох. Моя жизнь держалась на тонкой верёвке… Но если учесть, что я довольно долго жила, не чувствуя земли под ногами вовсе – это была вполне сносная страховка.

Иногда я оборачивалась и видела Гора. Он же смотрел куда угодно – под ноги, на склон или небо, на резкие линии нависающих над головой карнизов, но стоило мне задержать взгляд на секунду дольше, как он вскидывался и кивал: «Я тут». И этого хватало, чтобы меня подбодрить.

К полудню небо покрылось перьевыми облаками, и поднялся ветер. Мы сделали привал, а затем двинули дальше на пять пятьсот. Здесь небо было значительно ниже. Пока Гор ставил палатку, Ками с ребятами растянули оттяжки, воткнули снежные якоря. Чудилось, что гора что-то тихо напевает себе под нос. Но, конечно, это были едва слышные завывания ветра. Переночевав, мы выпили чаю – есть совсем не хотелось, и пошли дальше. В голове билось: «Пусти и верни. Пусти и верни!». Там, где склон набирал крутизну, я почти перестала слышать вой ветра. Его заглушили звуки дыхания и молитв, идущих прямо из сердца.

C3 встретил нас угольно-синим небом. Шерпы поставили палатки в ложбинке под нависающим бруствером. Снизу, будто зверь во сне, подрагивал ледник. Мы сели на коврики, поужинали леофилами. Гор проверил прогноз. Окно было узкое, но, посоветовавшись с шерпами, мы решили, что оно более чем реальное.

Уже хорошо зная, что на такой высоте не уснешь, я закрыла глаза, даже не пытаясь. Естественно, голову тут же оккупировали всякие ненужные мысли, которые я гнала. А душа до краев наполнилась болью за немцев. Я вновь и вновь мусолила события того дня. Гадала, был ли у Алекса шанс. Винила себя, ругала за это. И так по кругу.

На штурм вышли за два часа до рассвета. На подходе к куполу ветер окончательно стих, и это было хорошо – сил идти против ветра совсем не осталось. Горы окутала торжественная тишина, которую не хотелось нарушать разговорами. Я медленно-медленно сняла перчатку, коснулась снега – тот был сухой, как мука. Гор протянул наш флаг и флаг Германии, который уже побывал со мной на Дхаулагири. Я развернула его над головой. И было плевать, что по этому поводу напишет Магда. Главное, что я нисколько не сомневалась, что поступаю правильно.