Книга Его строптивая любовь, страница 142 – Ирина Коняева

— Изумительно, — поблагодарила дам, улыбаясь во всё лицо. — Это самые вкусные блинчики в мире! Во всех мирах! — уточнила, прижав руку к сердцу.

— Приходи в любое время, блины жарить быстро и просто, можем готовить тебе отдельно, — умилившись мне, словно младенцу, слопавшему первую в своей жизни ложку кабачкового пюре, пригласила одна из поваров академии и подмигнула, добавив тихо–тихо: — Миа.

«Миа?» — заверещал внутренний голос.

Кивнула доброй женщине и на прямых ногах вышла во двор.

Если бы она не подмигнула, я бы подумала, что моё истинное имя указано в тех самых списках любимых блюд, что им предоставляет Академия. Но она точно знала обо мне куда больше и хотела, чтобы я это поняла. И подошла к ней, когда из столовой испарится последний посетитель.

Решила далеко не уходить, но и не сводить себя с ума размышлениями «а что бы это значило?», потому уселась на ближайшей лавочке, уткнувшись в книгу, с которой не расставалась.

Стихийные драконы видели историю в другом контексте и вины своей за случившееся не признавали, более того, обвиняли расы в начале войны, утверждая, что развязали её не они. Далее шли многочисленные подтверждения в защиту этой теории от создателя книги — королевской типографии.

Я верно уловила особенность данного издания. Истории рас были размещены в определённом порядке: от обвиняющих драконов теорий до целиком оправдывающих их действия, что наводило на определённые мысли. Ещё на Земле я слышала фразу «историю пишут победители», а люди — везде люди, даже если они — драконы. Правительство Эрмида ничем не отличалось от земных политиков в данном отношении и обелило стихийных драконов с чувством, с толком, с расстановкой.

«Но Рагнар признал вину стихийных драконов перед огненными тёмными», — напомнила себе.

— Что–то не вяжется это с историей Урграна, летнего дома Фогрейвов, — пробормотала себе под нос. Я знала, что Ургран спасли огненный тёмный в связке со стихийным драконом. Как они это сделали, если являлись врагами? Или цаны — настолько нужная раса, что они готовы были её спасти даже ценой собственной жизни и несмотря на вражду?

Маро говорил, что у него есть своя теория о начале столкновения рас, и предлагал обменяться мнениями. Только мне, похоже, нужно больше времени, чтобы выработать свою.

Сдав книгу в библиотеку и нарезав несколько кругов вокруг академии, тихонечко зашла в столовую.

Ни души.

Кашлянула, спросила, есть ли здесь кто. Вместо ответа дверь в служебное помещение распахнулась.

— Напоминает фильм ужасов, — поёжилась я, но пошла, куда пригласили, шепнув Огоньку, чтобы был настороже. Тот вяло отмахнулся: «Сама справишься» и, кажется, снова уснул. После посещения другого мира он был сам не свой — то ли переел чистой энергии, то ли устал.

В просторной светлой кухне обнаружилась та самая повариха, что привлекла моё внимание ранее. Доброжелательно улыбнувшись, она указала на приготовленный стул — на нём лежала расшитая шёлковыми узорами подушечка. Сама дама сидела на такой же. Видимо, здесь так принято.

«До чего я недоверчивой стала — жуть!» — укорила себя, но перед тем, как опуститься на стул, незаметно проверила подушку на предмет заклятий. Чисто!

— Вы хотели поговорить, — произнесла я спокойно.

— Не то, чтобы хотела, — ответила та. — Но должна.