Книга Его строптивая любовь, страница 19 – Ирина Коняева

— Что ты, милый братик! — возмутилась таким елейным голосочком, что едва не расхохоталась. Ну и сдала себя с потрохами, разумеется: — Хочу посмотреть, сколько ты продержишься. Ты, конечно, очень сильный, но…

— Но-о⁈ — совершенно искренне вознегодовал мужчина, направляясь в обход дома, где нас ждал тускло тлеющий, чтобы не подставить меня перед слугами и родителями, и очень недовольный тем Огонёк.

— Но не можешь ведь ты меня носить на руках всю ночь, — закончила я, забирая обиженную стихию, которая гордо удалилась под кожу и спряталась за сердцем.

Вместо ответа меня продолжили нести на руках, а я из чистой вредности покрутилась–повертелась, всячески демонстрируя, что мне так неудобно, и только после этого попросила не мять новую юбочку, мне её ещё показывать местным мужчинам.

Рагнар посмотрел на меня так дико и зло, что я не выдержала и нежно ему улыбнулась. Желание чмокнуть мужчину в нос железной волей подавила. Это стало бы фатальной ошибкой.

Мы гуляли по хорошо освещённым улицам и болтали о всяких мелочах до тех пор, пока брат не пришёл в себя. Не знаю, отчего, но я чутко улавливала малейшие отголоски его настроения и точно знала, когда можно заводить серьёзные разговоры, а когда нет.

— А к дворцу можно подойти так, чтобы не пришлось идти внутрь? — поинтересовалась с интересом.

— Конечно. Хочешь посмотреть?

— Ага.

— Алессаль, пожалуйста, используй более утончённые слова, ты ведь девушка, — попросил Рагнар, меняя направление. — Я сегодня не очень расположен к допросу, но обещал тебе дать несколько ответов, потому приступай.

— Ой, как замечательно, что ты сам начал этот разговор! — обрадовалась я и посмотрела на спутника, сияя улыбкой.

— Будто у меня был шанс его избежать.

— Почему ты назвал меня хозяйкой дома, если здесь наши родители? — задала вопрос, который мучил куда сильнее остальных, возможно, даже более важных.

— Именно из–за их присутствия я уточнил твоё положение. В Эрмиде действует право сильнейшего, Алессаль, а я значительно сильнее отца, и именно я принимаю решения и отдаю приказы.

Интуиция подсказывала, что мне дали честное, но неполное объяснение, однако я не знала, как можно деликатно намекнуть на это обстоятельство. Подумала немного и решила спросить прямо. В конце концов, Рагнар сам говорил, что девушки надумывают себе лишнее, затем нервничают и волнуются, когда куда разумнее задать вопрос и получить ответ.

— О чём ты умолчал? Я хочу услышать развёрнутый ответ.

Мужчина хмыкнул, взял мою руку, положил на сгиб локтя, зафиксировал сверху своей огромной лапищей.

— Растёшь, Алессаль. Всё же я хороший учитель.

— Ужасный. Ничего не рассказываешь и не объясняешь, — пробурчала я.

— Разве? А мне кажется, всё ровным счётом наоборот: ты узнаёшь столько, сколько в состоянии усвоить, притом спокойно, без спешки. Прочитала, обдумала, запомнила. Если чем–то заинтересовалась, прочитала дополнительно или выбила ответ из меня. Заметь, если ты настаивала, требовала, я всегда отвечал. Моя задача на это лето — дать тебе необходимый минимум, не лишив при этом уверенности в своих силах. Ты боец. Лишь сопротивляясь, ты достигаешь лучшего результата, — разоткровенничался брат.

— Неожиданно, но, возможно, верно. Я обдумаю это позднее. А сейчас ответь, пожалуйста, на мой вопрос. Что ты утаил?