Книга Его строптивая любовь, страница 202 – Ирина Коняева

Первые выходные закончились неожиданно быстро — я их проспала с небольшими перерывами на еду. И это не преувеличение. Просыпалась, ела, засыпала и так по кругу оба дня. Хорошо, домашку сделала сразу после последнего урока на неделе. Зато какой это дало эффект! Голова была светлой, как никогда!

— Маэстро, я бы хотела задать вам вопрос, — после первого небольшого перерыва между занятиями обратилась я к любимому наставнику.

— Даже интересно, с чего ты начнёшь. Ну, говори.

— Поскольку вы знаете обо мне больше меня самой, — неспешно произнесла я, ожидая кивка, который последовал почти сразу, — для вас не секрет, что моя мать — сайрена. И, думаю, вы прекрасно знаете обычаи сайрен, наверняка ведь сталкивались. С вашим–то огромным опытом! — не польстила, а констатировала я. Дождавшись очередного благодушного кивка, продолжила: — Так вот, я хочу узнать, как максимально быстро снять рабский ошейник, в который меня заковали, отдав нянькам. Вы можете мне помочь с этим?

Я нарочно не закончила предложение словом «вопросом», поскольку хотела намекнуть, что жажду действий, а не подсказок. А личи, как я прочитала в книге, знают много недоступных простым смертным обрядов, умеют заглядывать в прошлое и будущее, и даже разговаривать с самой смертью.

— Занятно. Я думал, ты спросишь о внезапно исчезнувших с территории академии… друзьях, — нарочно выделил наставник последнее слово. — Но ты приятно удивила. Рад, что смог научить тебя правильно расставлять приоритеты.

— Благодарю вас. Я действительно очень хотела задать именно тот вопрос, что вы упомянули, но в настоящее время, подозреваю, даже окажись я рядом с ними, стану обузой, а не помощницей. Хотя сердце, конечно, не на месте.

Намёк. Толстый–толстый! Но вдруг Маэстро расщедрится!

— Верно. Твой рабский ошейник, как ты назвала обряд подчинения — весьма занимательная вещица. Если бы ты оказалась в мире сайрен до освобождения, стала бы марионеткой правящей семьи, поскольку концы всех пут ведут во дворец. Именно там проводят обряд.

— В круглом храме с таким же круглым прудом–бассейном центре? — быстро проговорила я. — В нём плавают живые рыбки, а люди вокруг словно безмолвные статуи? И песнь… звучит и звучит и звучит.

— Тебе приснился такой сон? — въедливо уточнил учитель.

— Да. Словно там стоит Маро, моя мать и ещё кто–то… Но я во сне думала, что обряд брачный, хотя у Маро были связаны руки за спиной. Тонкой золотой цепью.

Я принялась за рассказ, описывая сон от начала и до конца, делясь чувствами, мыслями, переживаниями. Вопрос учителя стал совершенно неожиданным.

— Ты уверена, что это был твой друг?

— Конечно! Я слышала его голос, он просил его спасти!

Я волновалась всё сильнее. Наставник обычно не проявлял лишних эмоций, а если проявлял, это было или что–то ехидное и саркастичное, или откровенно страшное. Но, как ни крути, Маэстро был слишком харизматичным, чтобы я его боялась хотя бы вполовину того, как боялась учительницу русского и литературы в школе. Вот та как зыркнет своими ледяными глазищами, так слова и буквы проваливаются в пищевод, разрезая острыми углами его стенки, вызывая рвотные позывы, заикание, тремор конечностей и много чего ещё, но только не желание и возможность отвечать на вопрос. А лич… ну да, страшный–ужасный лич — но такая ведь душечка! Чудо, а не преподаватель! И чего его все так боятся? Лично я считала себя счастливицей!