Книга Его строптивая любовь, страница 239 – Ирина Коняева

Да, они — древние, опытные, сильнейшие, но отравленные жаждой мести, пропитанные ненавистью ко всему связанному с сайренами. Может, в их глазах я совсем дитя, но устами младенца, как говорят на Земле, глаголет истина, и сейчас я как никогда чувствую, что должна во что бы то ни стало отстоять свою позицию, любой ценой сохранить жизнь невиновным.

Обернулась к отцу. Мы познакомились недавно и провели совсем немного времени вместе, но только с ним я впервые в жизни почувствовала океан заботы, тепла и любви. Любви той уникальной, не требующей ничего взамен. Абсолютной, безусловной родительской любви, о которой столько мечтала. Не материнской, да. Но отцовской. Ничуть не менее значимой. В моём случае — единственно возможной.

Разве откажет он мне, если я попрошу? Он ведь чувствует мои эмоции и слышит мысли, знает, что я не капризничаю, как маленькая девочка, а искренне хочу спасти ни в чём неповинных созданий и прекрасный, наполненный силой мир, который не виноват в том, что его избрали сайрены для своего проживания.

— Подари мне этот мир, папа. Я хочу, чтобы он жил. Пожалуйста.

— Есть древний закон справедливой платы. Я готов отказаться от мести ради тебя, но ты должна заплатить тем, кто очистил этот мир от скверны, — не моргнув глазом, ответил повелитель огненных тёмных.

Ответ прозвучал так гладко, словно уже был заготовлен. Выходит, я права: меня слушали и услышали.

Кивнула папе, обернулась к Маэстро, тёмным дамам и Маро.

— Дядюшка мне всё простит, он меня любит, а ещё должен за спасение из плена, — произнесла с ехидной улыбочкой, которая превратилась в злорадную, когда тёмные брови рыжика взлетели в изумлении. — Маэстро удовлетворится артефактами сокровищницы сайрен и доступу к скрижалям, которые всё равно говорят только с Ликсом и местными, — проговорила уверенно, даже не представляя, откуда это знаю. — А нашим прекрасным дамам… — посмотрела на насупившихся и явно не удовлетворённых местью женщин, — я дам обещание возродить тёмный мир, в котором они смогут жить, не скрывая своей сути. Может, это произойдёт не так быстро, как хотелось бы, но я приложу все усилия.

Про себя добавила, зная, что папа продолжает слушать мои мысли: «Тебе ведь в любом случае нужен новый мир вместо разрушенного Луцана, а то странно быть повелителем огненных тёмных, не имея своего дома, верно? Вот, я тебе помогу. Могу у Рагнара попросить свадебный подарок — мы с ним полетаем и найдём мир–другой, только скажи».

От такого заявления бедный отец едва не потерял лицо. Он был в миллисекунде от неприличного хохота, но сдержался, а затем важно кивнул, подтверждая мои слова подданным.

«А мне всё больше нравится быть настоящей принцессой», — поделилась с Огоньком.

«Мне тоже это очень нравится. Особенно то, что Огонь повелителя будет править в своём мире, а я — в своём», — поделился счастливый Огонёчек. Видимо, всерьёз опасался, что я отдам его мир папе, и он лишится возможности быть главной стихией.

— Это прекрасное обещание, но я бы хотела увидеть смерть оставшихся сайрен, — прошипела Дженна.

— Нас полностью удовлетворит их казнь, — согласилась леди Ирис. — И новый мир нас также устроит.

— Принимай решение, дочь, — с мрачной улыбочкой проговорил отец. — Взялась командовать — доводи дело до конца.