Книга Мой сводный дракон, страница 44 – Ирина Коняева

Когда он так близко, я схожу с ума. Мозг плавится словно сахарная вата на жаре, опадая тяжёлыми каплями сиропа, уничтожая любой намёк на извилины, которыми нужно шевелить.

Слушаю его дыхание, оно более глубокое и частое, чем обычно. Возбуждён и не скрывает того.

Я дышу ещё чаще. И смотрю так, словно в этом мире не существует никого, кроме нас двоих.

Аромат его тела будоражит и кружит голову. Я пьяна им, хотя мы даже не целовались, и я страстно, до дрожи, до умопомрачения желаю исправить упущение. Любуюсь красиво очерченными губами, представляя, как они коснутся моих. Такие горячие, твёрдые…

Годами отработанная блогерская привычка рассматривать любую ситуацию в качестве контента нарисовала образ для фотографии: пара в мягких закатных лучах, делаем акцент на хрупкости девушки и мужественности парня, показываем их взаимное стремление, голодные взгляды. Он выглядит хищно и мощно. Чистый секс…

Подруги с ума бы сошли, предъяви я им брата.

Намёк на родственные узы отрезвил.

Вынырнула из вязкой паутины возбуждения, выпрямила спину, приподняла голову, непроизвольно облизнула губы.

Определённо, зря.

Рыжие всполохи раскалённого металла в мужских глазах стали ещё ярче, черты лица заострились. Мгновение – и он набросится, сжимая в объятиях, срывая поцелуи, требуя того подчинения, о котором мы говорили мгновением ранее, о котором я практически мечтала.

Только я больше не связана безумием страсти, мозг действует как часы, напоминая содержание беседы, подсказывая аргументы. Нужно выпутываться из ситуации с достоинством, а не глядеть на него и облизываться. В прямом смысле слова! Позорище какое!

— Ты говорил, решение об отказе в обучении Фрои однозначно и обжалованию не подлежит, – произнесла, заглядывая в бушующие от страсти нечеловечески прекрасные глаза.

Мысль о том, что в кои–то веки удалось утереть Рагнару нос, горячила кровь, наполняла пузырьками безумия. Хотелось нагло поцеловать его в нос и сбежать с хохотом, но интуиция подсказывала, что подобную провокацию мужчина не спустит. И вообще в случае с этим конкретным экземпляром правило одно – не прикасаться. Можно примагнититься напрочь.

— Согласен, противоречие присутствует.

Рагнар отстранился и я воспользовалась моментом, чтобы вернуться на своё сиденье и любоваться братцем с большего расстояния. Хотя вряд ли его можно назвать безопасным.

— Вот и я думаю, что ты устал, мысли спутались и помешали тебе выдержать позицию до конца, – согласилась миролюбиво, подкинув мужчине аргумент для оправдания собственной непоследовательности.

— Благодарю за заботу и деликатность, Алессаль, но усталость – не оправдание. Прошу извинить мой поступок.

Хлопнула ресницами, поражаясь, насколько уверенно и веско он произнёс столь непростые слова. Все мои знакомые, предоставь им возможность оправдаться, моментально ухватились бы за неё и радовались. Но Рагнар не такой. Особенный.

Сердце пропустило удар.

Снова. Снова я позволяю себе лишнее.

Он мой брат.

Брат! Родственник! Сын отчима! Мамин пасынок.

— Солнце почти село, зажги светлячок или призови Огонь, – напомнил Рагнар, проявляя заботу.

Я кивнула и, не встречаясь с братом глазами, принялась выговаривать заклинание аэшесс–та. Обычный огонь не шёл, зато Огонёк демонстративно замер на моём плече, хотя его я как раз не призывала.